Цветная музыка сидхе - Милена Валерьевна Завойчинская

И сейчас, в Гроте безумия, сжав зубы, я слушала эти навеянные магией места шепотки и не верила им. Ни единому слову не верила. Мои родители были бы рады за меня. Что я вырвалась на волю, что не плыву по течению, а пытаюсь хоть как-то бороться за себя, свою свободу и жизнь, что хочу учиться.

Осознав бесполезность этих чар, Грот безумия прислал мне другие видения. Мои страхи.

Сестры Неумолимой, облаченные в длинные серые одеяния с низко надвинутыми на лица капюшонами… Их фигуры парили над полом, грозили мне ка́рами. Обещали, что я сгорю, «проклятая магичка, продавшая душу колдовству». Что таким, как я, нет пощады, мое место в очищающем огне. И что во владениях богини смерти меня ждут страшные муки, раз я так провинилась при жизни. А уж они, сестры Неумолимой, позаботятся о том, чтобы я мучилась и страдала до того, как взойду на костер.

– Ложь! Все это ложь! – шептала я этим призракам моих страхов. – Здесь вы бессильны. Нет вашей власти. Не можете убивать всех неугодных так же безнаказанно, как делаете это в Дагре. Вас здесь нет, вы лишь видения.

Призрачные жрицы богини смерти исчезли, и из темноты вышел Дарио. Совсем такой, каким я видела его в нашу последнюю встречу. Он смотрел на меня желтыми глазами, зло ухмыляясь, а потом заговорил. Сказал, что я подлая лгунья и предательница. Что использовала его. Что я никого не ценю и не люблю, для меня все, кого я встречаю на своем пути, – это просто расходный материал, те, кого можно использовать в своих целях и выбросить. Что я подлая сидхе, жестокая, аморальная, которой никто не нужен. Вычеркнула его из своей жизни легко и просто. А ведь он назвал меня своим сокровищем, дал слово заботиться.

И вот тут я впервые не выдержала и заплакала. Сколько раз я вспоминала о нем за эти месяцы. Он ведь стал мне дорог, как родной. А сам отрекся от меня, забыв все свои обещания.

– Я знаю, что ты ненастоящий. Что это лишь твой образ, вытянутый из моего подсознания. И твои слова – это не то, что думаем ты или я. Всё искажено. Но как же я скучаю по тебе, Дар, – всхлипнув, прошептала я. – Где ты? Как ты? Смог ли добиться правосудия и вернуть свое имя? Надеюсь, тебе всё удалось. И верю, что однажды мы еще встретимся.

Мужской силуэт подернулся дымкой и исчез…

Глава 7

Много чего еще я видела. Появлялись чудовища, которых я рассматривала на картинках в Бестиарии. Они скалили пасти, скребли когтями пол и готовились прыгнуть на меня. И как же трудно было не сорваться на визг и не броситься из пещеры прочь, спасая свою жизнь. Неведомые мужчины и женщины звали меня куда-то, обещая, что там не нужно будет бороться за себя, свою свободу и право выбора. Что стоит только пойти с ними, и я буду жить в стране забвения. Меня больше ничто не будет ранить. Всё суета, а в мире безумия тихо и спокойно…

Приходил лорд-ректор, не настоящий, конечно же, и говорил, что пошутил. У меня нет магического дара, я пустышка, мне никогда ничему не научиться, и зря я трачу свое и его время…

Это место по-настоящему, в буквальном смысле, являлось Гротом безумия. Не знаю, что давало такой эффект. Испарения странной синей воды в бассейне? Пропитанные неведомой магией каменные стены и потолок? То, что здесь витало, засасывало и вытягивало из души, сердца и разума все тайные страхи, корежило их, утрировало и лепило нечто еще более страшное, чем даже казалось.

Я боролась. Боролась не с этим местом и его чарами, а с собой, с собственным подсознанием, со своим личным безумием.

Мы все, обладающие разумом, оказывается, существуем на грани. Реальность шатка, легкий толчок, сомнение в себе и в происходящем, и ты уже теряешь понимание, что явь, а что – порождение твоих внутренних монстров.

Мне всегда казалось, что у меня уравновешенный характер, трезвый рассудок, что после всего пережитого меня ничто не выбьет из «настоящего» в «ненастоящее». Но и это всего лишь заблуждение, свойственное всем мыслящим.

Изо всех сил я противилась навеянным желаниям уйти в умиротворяющее ничто, в забвение, заснуть среди игр своего разума и никогда больше не проснуться. Не соглашалась, поддавшись слабости, отступиться ото всего ни духовно, ни физически. А ведь так легко окончить свой путь – всего лишь лечь на дно бассейна так, чтобы синяя тяжелая вода накрыла с головой. Жидкость заполнит легкие, и я захлебнусь. Это совсем не страшно, хотя и немного неприятно, но зато мне больше никогда не придется страдать. Меня больше никто никогда не обидит, не предаст и не бросит. Вечность, но не в борьбе за жизнь, а в покое…

Но я не желала отказываться от реальности, пусть и жестокой и безжалостной, но настоящей. Мы еще поборемся, я просто так не сдамся.

И в какой-то момент все порождения моего скрытого, как оказалось, глубоко внутри бе-з-умия, вытянутые наружу зачарованным местом, исчезли. Наваждения схлынули. Осталась лишь я, растрепанная, растерянная и дезориентированная, с испариной на лбу и висках, душевно вымотанная, но в трезвом уме. А сквозь вход в грот проникли первые солнечные лучи.

– Испытание окончено, – появился на пороге маг, охраняющий это место. – Леди? Вы в сознании? Вы меня помните? Осознаете, где вы?

– Да. Я вас помню. И осознаю. Я в Гроте безумия. И мне нужно получить у вас доказательство того, что я прошла последнее испытание. Я теперь не нуждаюсь в опекунах, а являюсь зрелой личностью, – твердо ответила я ему, пригладила волосы и вышла наружу.

– Разумеется, леди, – спокойно кивнул он, внимательно сканируя меня как взглядом, так и каким-то маленьким сверкающим артефактом. – Испытание успешно пройдено. Подтверждаю. Получите зачарованный браслет.

Я протянула руку, и мое запястье обвила еще одна тонкая цепочка, но уже не серебряная, а из темного золота. С нее тоже свисала маленькая круглая бляшка с выгравированными рунами, но иными, не такими как на браслете из лабиринта.

– Поздравляю, леди. С этой секунды над вами и вашей судьбой властны лишь вы сами, боги и ваш правитель в рамках закона.

Ирма просто молча кивнула и ободряюще улыбнулась.

Когда мы отъехали, я спросила ее:

– Как ты выдержала? Ведь ты была ребенком?

– Верно. Я была ребенком. А до того жила в замечательной семье, родители любили меня. У меня почти