Я тебе не невеста, царевич! - Катя Водянова

гор. Если верить картографам, оно лишь немного уступало нашему, Тридевятому, и плодородных земель там куда меньше. Общих границ мы не имели, но, думается, Тривосьмому и Второму Лесному королевствам придется туго, если Дмитр действительно женится на принцессе Северного.

Хороший шаг для политики, мощный: два самых сильных государства по эту сторону гряды точно сметут любого врага. А кроме того, темноволосые Берендеи из поколения в поколение пытались разбавить свою кровь светлыми невестами, чтобы быть ближе к народу. Дмитр наверняка учитывал и это.

Я думала об этом отстраненно, как о чем-то далеком. В конце концов, по слабости своей согласилась сыграть роль невесты для горемычного царевича, а не бороться вместе с ним за престол. Хуже было то, что следом за Дмитром и Альмой ехала милая женщина в расшитом платье цвета спелой ежевики. Она улыбалась всем, махала рукой и изредка поправляла прическу. Этакая добрая тетушка, которая заглянула на праздник ради любимых племянников, вот только я уже знала ее имя.

– Илора Светлая, – шепнула я.

– Сваха? – удивился Велемир. – Она же отошла от дел.

– Как отошла, так и пришла, – пожал плечами Иней. – Шутка ли – королевская дочь? Или царский сын, мы же не знаем, кто ее нанял. Но сами наняли, сами пусть оплачивают, нам какое до нее дело?

– Такое, что все ее подопечные получают супруга и корону, – я нахмурилась и еще раз вгляделась в свахино лицо.

Вроде бы простое, добродушное. Из тех мягких и округлых лиц, которые бывают у хороших и спокойных людей, а вот смотришь и кажется, будто это змей, который сожрет тебя вместе с костями и кокошником. Я помню ее по портрету на книге, тогда тоже рассматривала и улыбалась в ответ, представляя, что вот однажды встречу ее и лично расспрошу о ее удачных делах, секретах, невестах. И сама, конечно же, буду к этому моменту известной свахой со своими историями.

И вроде бы все сбылось, только отчего-то не радостно.

– Считай это профессиональным вызовом, – с издевкой произнес Иней и тут же получил горстью липестков в лицо.

Он скривился, потер глаза и недобро скосился на девушку. Той, как назло, платье крайне жало в груди. Причем так сильно, что все содержимое так и рвалось наружу, растягивая шнуровку. Девушка ради приличия немного подтянула ее, подмигнула Снежку и запустила новой порцией лепестков в толпу.

– Только я здесь не в качестве свахи, – я покачала головой, разглядывая безупречную Альму.

Принцесса была так хороша в своем бледно-голубом платье, просто сказка. И этот взгляд, горделиво расправленные плечи, укрытые меховым плащом, будто вместе с Альмой пришли и северные холода; тронутые алым губы. Смотришь и понимаешь, кто здесь будущая королева. Тем более Илора не проигрывала, никогда. За чье бы дело она не бралась, все заканчивались свадьбой и коронами на головах новобрачных.

– Вот, заодно не опозоришься, – поддержал Иней. – Оплошает-то Любаша.

– Пф-ф-ф! – отмахнулась та. – Еще и не такое продавали.

За «такое» я слегка обиделась. Велемиру я чуть симпатичнее прочих, Любаше – завалящий товар. Продавать она меня собралась, вы подумайте! Да я, между прочим, если бы захотела замуж, то за месяц бы стала счастливой женой. А если бы еще с родными помирилась – вообще бы с руками оторвали.

Но пока я мысленно распекала свою незадачливую сваху, Укушуева незаметно подошла ближе к царю и громким шепотом обратилась к одному из его советников:

– Это же принцесса Альма? Из Северного?

Тот по-прежнему стоял истуканом и не отвечал ей, но Любашу это не смущало.

– Многие шепчутся, что перейдем под руку Брайана, будем Северной империей. Оно, конечно, боязно, зато какие перспективы!

– Не болтай глупого, девка! – все же процедил советник сквозь зубы. – Скорее уж Северное присоединится к нам, чем мы к ним. У нас войска, чародеи, твари лютые.

– Так-то оно так, а у них драконы и тролли. Да и не стал бы Брайан отдавать единственную дочь одному из трех возможных наследников, не имей видов на их союз. Тем более Дмитр хоть и старший, а в народе больше младших уважают. Один – заботится, тварей изводит, второй – благотворительностью промышляет. Дмитр же только по столице дружину выгуливает, за пределами Лукоморья о нем и не знают толком.

Я не вникала в такие тонкости, зато заметила, что царь тоже слушает Любашу и хмурится. И тем сильнее хмурится, чем дольше смотрит на Альму и небольшой отряд, сопровождающий ее. Тех самых драконов там не было, я вообще не уверена, что ящеры покидают свои горы, но дюжина воинов, при оружии и доспехах, смотрелась угрожающе. И вообще, свита Альмы все тянулась и тянулась, заполняя площадь, и конца ей не было видно. Король Брайан, возможно, просто хотел представить дочь с лучшей стороны, но вышло небольшое нашествие на Лукоморье.

Потому, когда Дмитр с Альмой добрались до Ратмира, склонившись перед ним в поклоне, царь глядел на них уже недобро и настороженно. Илора предусмотрительно осталась в стороне и сияла дружелюбием, но я уже знала, что она просчитывает все возможные ходы наперед. Думает, как ей лучше сразить царя. Убедить, что Дмитр – достойные преемник, которому следует немедленно отдать корону. И возможностей для этого у нее куда больше, чем у меня продвинуть Велемира.

– Не кисни, – шепнул он мне на ухо. – Еще не вечер. И прекрати таращиться на сваху, она заметит и встревожится. А внезапность – твое оружие.

– Она женила принцесс и принцев еще до моего рождения, – также тихо ответила я. – Нет ни одной свахи, удачливее Илоры.

– Принцев – да, а царевичей у нее еще не было. Считай, вы в равных условиях. Тем более она еще не понимает, с кем связалась!

Хотела возразить, что и я не знаю, знакома всего с одним Берендеевичем. И тот не самого милого нрава. Если все остальные хотя бы на треть такие же, то непросто будет всем.

За общей суетой и гвалтом я не сразу почувствовала, как что-то изменилось. Оно подбиралось издалека, едва слышно, словно бы перестраивало мир по камешку. Вначале стихла музыка под властным взмахом Ратмира, затем танцовщицы остановили свое мельтешение, а свита Альмы наконец освободила центр площади.

И вот тогда, когда ворота опустели и стали хорошо видны всем, в них будто сам собой возник еще один царевич. Берендеевская порода проглядывала и в нем, пусть волосы казались светлее, чем у прочих, а ясные серые глаза глядели на всех приветливо и открыто.

Царевич был одет в простую рубаху, штопанные штаны, будто тоже пересекался с Любашиным конем, и, боги всемогущие,