Там, где парят орлы. Последняя граница - Алистер Маклин

– Почему вы уверены в том, что это соответствует истине?

– У нас есть магнитофонная запись всей беседы. Мы по всему его дому установили подслушивающие устройства. Но никогда не придавали огласке содержание этих записей, ибо после того, как он ушел к русским, было уже слишком поздно. Никто бы нам не поверил.

– Это очевидно, – пробормотал Янчи. – В таком случае так же очевидно, что вы отозвали своих сторожевых псов, тех, кто следил за ним?

– Отозвали, – признался Рейнольдс. – Во всяком случае это не имело бы значения. Мы следили не за тем, за кем нужно. Не прошло и двух месяцев после этой беседы старика с русскими агентами, как миссис Дженнингс и их шестнадцатилетний сын – школьник, Брайан, – отправились в Швейцарию на отдых. Профессор женился поздно. Дженнингс должен был поехать с ними, но его задержало в последнюю минуту важное дело. Поэтому он отправил их одних, рассчитывая присоединиться к ним через два–три дня в отеле в Цюрихе. Приехав туда, обнаружил, что его жена и сын исчезли.

– Похищены, конечно, – неторопливо сказал Янчи. – Швейцарско–австрийская граница не является преградой для решительных людей. Или, возможно, ночью их вывезли на катере.

– Так мы и думаем, – кивнул Рейнольдс. – Озеро Констанс. Как бы то ни было, но точно известно лишь, что с Дженнингсом связались в самые первые минуты после его прибытия в отель, объяснили, что произошло, и не оставили никаких сомнений относительно будущего его жены и сына, если он не последует за ними за «железный занавес». Дженнингс старый, дряхлый человек, но отнюдь не старый дурак. Он знал, что с ним не шутят, поэтому сразу же отправился.

– И теперь, конечно, вы хотите вернуть его?

– Да, мы хотим вернуть его. Вот почему я здесь.

Янчи слегка улыбнулся.

– Интересно узнать, как именно вы собираетесь спасти его, мистер Рейнольдс, и конечно его жену и сына, так как без них у вас ничего не получится. Три человека, мистер Рейнольдс! Старик, женщина и мальчик. Тысячи километров до Москвы и глубокий снег, лежащий в степях.

– Не трех человек, Янчи, нет. Только одного профессора. Мне нет нужды ехать за ним в Москву. Он находится на расстоянии менее двух миль от места, где мы сейчас с вами сидим. Прямо здесь, в Будапеште.

Янчи даже не пытался скрыть своего удивления.

– Здесь? Вы уверены в этом, мистер Рейнольдс?

– Полковник Макинтош в этом уверен.

– В таком случае Дженнингс должен быть здесь, несомненно здесь. – Янчи повернулся в кресле и посмотрел на Графа. – Ты слышал об этом?

– Ни слова. В нашем управлении никто об этом не знает, могу поклясться.

– Весь мир узнает об этом на следующей неделе, – спокойно и уверенно пообещал Рейнольдс. – Когда Международная научная конференция откроется здесь в понедельник, с первым докладом выступит профессор Дженнингс. Его готовят на роль звезды в этом спектакле. Это будет самый большой триумф коммунистической пропаганды за последние годы.

– Понимаю, понимаю. – Янчи задумчиво побарабанил пальцами по столу и резко вскинул голову. – Профессор Дженнингс… Вы сказали, что вам нужен только профессор?

Рейнольдс кивнул:

– Только профессор.

Янчи уставился на него:

– Побойтесь Бога, приятель, разве вы не понимаете, что произойдет в таком случае с его женой и сыном? Заверяю вас, мистер Рейнольдс, если вы ждете от нас помощи…

– Миссис Дженнингс уже в Лондоне. – Рейнольдс поднял руку, предваряя дальнейшие расспросы. – Она серьезно заболела около десяти недель назад, и Дженнингс настоял, чтобы она отправилась на лечение в лондонскую клинику. Он заставил коммунистов уступить его требованиям. Невозможно принудить, пытать или промывать мозги человеку масштаба профессора, чтобы не повредить его способности плодотворно работать, а он наотрез отказался работать, пока не выполнят его требования.

– Должно быть, он серьезный человек, – восхищенно кивнул Граф.

– Он на всех наведет страх, если что–то делается не так, как он хочет, – улыбнулся Рейнольдс. – Но это не такое уж большое достижение. Русские, во всяком случае, не проиграли. Они получили возможность пользоваться знаниями величайшего на сегодняшний день действующего знатока баллистики. У них в руках две козырные карты – Дженнингс и его сын. Они знали, что миссис Дженнингс вернется. Они только потребовали, чтобы все делалось в атмосфере абсолютной секретности. В Британии и полдюжины людей не знает, что миссис Дженнингс находится там. Даже врач, сделавший ей две серьезные операции.

– Она поправилась?

– Все висело на волоске, но обошлось благополучно, и она очень быстро идет на поправку.

– Старик будет доволен, – пробормотал Янчи. – Его жена скоро возвращается в Россию?

– Его жена никогда не вернется в Россию, – категорически заявил Рейнольдс. – И у Дженнингса нет причин быть довольным. Он думает, что его жена находится в критическом положении, а маленькая надежда на ее выздоровление быстро исчезает, мы ему сообщили именно это. Вот почему он так думает.

– Что? Что? – Янчи вскочил на ноги. Его серые глаза были холодны и тверды как камень. – Господь Небесный, Рейнольдс! Что за бесчеловечное поведение? Вы и в самом деле так и сказали старику? Сказали, что его жена умирает?

– Наши люди дома нуждаются в нем. И нуждаются в нем отчаянно. Вся работа остановилась. Исследования по последнему проекту полностью в тупике. Уже целых десять недель. Они убеждены, что Дженнингс является единственным человеком, который может помочь им сделать прорыв в исследованиях.

– Поэтому ваши использовали такой… низкий трюк?..

– Это вопрос жизни и смерти, Янчи, – резко оборвал его Рейнольдс. – Это может стать в буквальном смысле слова жизнью или смертью для миллионов. Дженнингса нужно убедить вернуться, и мы используем любую возможность, какая нам доступна, чтобы добиться цели.

– Вы думаете, это этично, Рейнольдс? Вы думаете, все, что угодно, можно оправдать?

– Думаю я так или нет, не имеет никакого значения, – равнодушно ответил Рейнольдс. – Решать «за» или «против» не мое дело. Меня сейчас заботит единственное: порученную работу я должен сделать. Если только в какой–то мере это возможно, то задание я выполню.

– Беспощадный и опасный человек, – пробормотал Граф. – Я говорю вам, убийце, случайно оказавшемуся на стороне закона.

– Да, – Рейнольдса это совсем не задело, – и еще одно. Дженнингс становится довольно наивным и беспомощным, когда дело не касается его специальности. Миссис Дженнингс рассказывала нам, когда русские уверили ее мужа, что проект, над которым он сейчас работает, будет использован только в мирных целях, он поверил им. Он пацифист в душе и поэтому…