Действуем, сестра! Бизнес или любовь? (СИ) - Елена Коломеец

— Ну ладно, — соглашается тот, раскручивая рычаг.

Они с Хлоей садятся внутрь, мы с Роберто правим. В карету соперника тоже садятся два пассажира, остальные толпятся у линии финиша.

— Раз, два, вперед! — командует мистейр Грасс, стреляя в небо сигнальным заклинанием. Оно взлетает алой звездой.

Теряю мгновение, засмотревшись на нее, и вступаю в борьбу, когда соперник уже на два корпуса впереди. Плохо. Первую половину пути идем вровень, я даже намного опережаю. Но я не даю себе обмануться, я знаю этот прием — держаться вторым и сделать рывок на финише, поэтому не расслабляюсь. На повороте у статуи мы чуть не сталкиваемся, сопернику удается вырваться вперед, и я чувствую, как тают наши шансы на победу.

К чести Роберто, он сидит тихо, не пытаясь что-то мне подсказывать или одергивать, только губы напряженно сжаты, да пальцами вцепился в борт, так что они побелели.

На ровном участке Книжной улицы мне удается не только догнать, но и перегнать карету кучеров. Слышу, как восторженно пищит Хлоя, но чувствую — рано радоваться. Рано. Стремясь опередить нас, соперник забирает вправо, его выносит на полосу цветов и зелени отделяющую дорогу от тротуара. Карета налетает на огромное дерево, проносится вперед, а дерево шумно падает, ударяя нас на излете пухлым облаком зелени.

Мы теряем слишком много время. Сопернику остаются считаные секунды до победы. Я сжимаю зубы.

— Держитесь! — кричит Реми. — Держись изо всех сил!

Я не успеваю сообразить, что происходит. Карета гулко вздрагивает, делает рывок вверх и несется вперед так, что дома по краям улицы сливаются в одну белесую полосу. Роберто сжимает меня в объятиях, не давая упасть. И только тут я понимаю, что не слышу стука копыт.

Кричу, но не от страха, а от восторга! Мы несемся в паре метров над землей. Лошади словно и не заметили разницы, лишь несутся с невиданной легкость. А карета парит, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Рискую обернуться и вижу помогающие ей удерживать равновесие небольшие боковые крылья похожие на плавники и высокий гребень на крыше.

Мы врываемся на площадь у мэрии, оставив соперника позади! Столпившиеся у финиша зрители кричат от восторга, приветствуя невиданную летающую карету.

— Нечестно! — кричит кучер, едва поравнявшись с нами.

— А кто говорил «магию на полную крути»? — спрашивает его Реми, прыжком покидая карету и помогая спуститься Хлое.

— Победа честная, хоть и совершенно удивительная, — признает мистейр Грасс, вытирая вспотевший лоб. — Будь у нас такие красотки вместо дилижансов, отсюда до столицы можно было бы добраться за день.

— Экспериментальная модель, — с гордостью говорит Реми, похлопав карету по глянцевому боку.

— Если вас интересуют госзаказы, только шепните. И я надеюсь, вы занимаетесь междугородными перевозками?

— Доставим вас, куда скажете, в лучшем виде, — салютует Роберто. — Но сейчас…

— Идите, идите, — машет рукой мистейр Грасс, — празднуйте, ликуйте. Имеете право.

Я отдаю вожжи Роберто, и спешим домой. Ликовать.

Добираемся буквально за минуты. Реми идет ставить карету, Хлоя с ним.

— Зоя, пойдемте в беседку? — зовет Роберто, и я рада этому.

Мы стоим у резной белой стены, увитой розами, окутанные их тяжелым, чувственным ароматом. Роберто так близко, что я чувствую запах его лосьона для бритья. От волнения сбивается дыхание и холодеют руки, как будто вся кровь прилила к сердцу. И оно оглушительно стучит, будто отмеряет все ускоряющееся время.

Я немного завидую Хлое в том, как она может открыто проявлять свои чувства. Уверена, она не стояла бы, глядя в пол, задыхаясь от желания близости и страха в этом признаться. Все, на что меня хватает — поднять голову и посмотреть прямо, не пряча взгляд. И даже это оказалось так страшно, что у меня кружится голова. Я всегда думала, что чувства делают меня уязвимой. Что их нужно спрятать подальше, тогда я буду всегда владеть ситуацией. Но я не хочу ей владеть! Я хочу довериться.

Но, когда Роберто делает шаг вперед, я все равно пытаюсь отшатнуться. Вот только в спину мне упирается белая резная стена беседки. Кажется, еще секунда, и я запаникую и убегу. Но у меня нет этой секунды. Губы Роберто требовательные, настойчивые., руки жадные. Жаркий шепот обжигает шею. И мне кажется, что на мгновение я зависаю на тонкой проволоке, балансируя между «да» и «нет». Между старой мной, закрытой и строгой, и новой, неизведанной. Но проволока рвется, и я падаю в бушующие, разрывающие меня эмоции. Так остро и сладко.

Я не знаю, сколько еще мы стоим в саду, время утрачивает значение. Роберто подхватывает меня на руки и садится на скамейку рядом.

— Все, — выдыхает он, — не могу больше.

— Что не можешь? — как-то даже немного испуганно спрашиваю я. Я-то еще могу!

— Не могу больше ждать. Пойдем жениться прямо сейчас, а то, боюсь, до утра не дотерплю, — отвечает он. — И вместо молодого, полного сил красавца-мужа, ты получишь только погребальные хлопоты.

— Вот дурной, не говори так, — сержусь я.

А он смеется и, пользуясь моей близостью и беспомощностью у него на руках, целует выглядывающую из декольте ложбинку груди.

Рассвет мы встречаем в саду. Сонные, запутавшись в густо оплетших беседку розах, но все распутав и решив в наших судьбах.

Хлоя. Новый день

— Скоро рассвет, — говорит Реми, подходя к окну.

В глубокой синеве неба, действительно, уже угадывается отсвет будущей зари. И мне кажется, что утро нового дня принесет нам и новую жизнь. Слишком многое меняется.

— Хочешь, я схожу и сварю кофе? — предлагает он и садится рядом, отодвинув в сторону прикорнувшего Дамблби — одного из малышей-рибисов, что похож на толстенького голубого шмеля.

— Хочу кофе, но не хочу, чтобы ты уходил, — отвечаю я.

Пусть диванчик в моем приюте для фамильяров маленький и старый, а платье, еще вчера казавшееся верхом не только красоты, но и удобства, безжалостно впивается в бока, мне хорошо, как никогда в жизни не было.

— Я изобрету аппарат, который будет сам варить кофе, — говорит Реми, обнимая меня и прижимая к себе, — нужно будет только нажать на кнопку, и он сам все сделает. Как раз для таких случаев.

— Я уже говорила, что тобой восхищаюсь? — спрашиваю я, положив голову ему на плечо и устраиваясь поудобнее.

—