Восемнадцать капсул красного цвета - Корн Владимир Алексеевич

Они уселись рядом под деревом. Чужинов укутал Настю одеялом, обнял ее, и девушка доверчиво прижалась к нему. И действительно: вскоре Настя задышала так, как люди обычно дышат во сне. Глеб взглянул на нее раз, другой, затем осторожно поцеловал в щеку, чтобы в следующее мгновение услышать совсем не сонный голос:

– Вообще-то мог бы и в губы поцеловать – я же ведь сплю!

Но когда он попытался поцеловать ее именно так, ловко уклонилась.

– Поздно уже – я проснулась! – и тихо рассмеялась, довольная.

Потом они долго целовались, чтобы наконец с трудом оторваться друг от друга, понимая: большего не будет. Ведь для этого придется удалиться от спящих людей, доверивших им свои жизни.

Наконец Настя уснула. Глеб осторожно высвободил руку, вынул складной нож, формой лезвия напоминавший знаменитого «полковника Боуи», разве что значительно меньших размеров. Достал из кармана графитовый стержень, после чего извлек магазин из пистолета. До рассвета оставался еще добрый час, и времени ему должно хватить с избытком.

– Ну что, Олег, пошли? – И Глеб протянул ему пистолет. – Стреляй только в упор, целься именно в морду.

«И не дай бог, он тебе пригодится».

Хотел еще добавить, чтобы на всякий случай прикрывал глаза, но подумал, что Олег и без того их закроет. Для того чтобы научиться не моргать при стрельбе, нужен навык, который быстро не приобретешь. И тем забавнее ему было наблюдать, как в киношных боевиках мужественные герои, в одиночку справляющиеся с несметными толпами врагов, раз за разом моргают при звуках собственной стрельбы.

– Глеб, ты поосторожнее, пожалуйста, ладно? – Настя на мгновение прижалась к его груди щекой, затем провела по лицу Чужинова ладонью. – Обещаешь?

– Обещаю, Настя, – ответил Глеб, но поцеловать ее у всех на глазах так и не решился.

Глава 9

Приказ министра обороны

– Черт, нас опередили! – зло прошептал Олег и раздраженно хлопнул ладонью по ноге.

Глеб недовольно покосился на Гурова: к чему эти эмоции, когда ничего уже изменить нельзя. К тому же лишний шум.

Перед тем как выйти, Чужинов наставлял его:

– Ногу ставь с пятки на носок, старайся ступать на внешнее ребро ступни и поглядывай вниз, поглядывай. Понимаешь: мы должны всех слышать, а не все нас.

И тем не менее под кроссовками Олега постоянно то шелестело, то похрустывало, а иногда и чавкало – пробирались они вдоль берега Торопи, отдалившись от нее совсем немного. Наконец впереди показалась нужная им заводь. Тут и выяснилось, что их опередили: на поляне хозяйничали три человека, и они явно заявились сюда за моторками. Судя по всему, обе лодки оказались им без надобности, и потому незнакомцы возились именно с той, что с подвесным мотором «Ямаха» на транце[20].

– Губа не дура, – пробормотал Чужинов, наблюдая за ними из-за прячущих их кустов.

– Глеб, – толкнул его в бок Гуров, – давай подойдем. В двух лодках мы поместимся вместе с ними, хоть и перегруз, а одной нам явно не хватит. Да и бензин они весь заберут. И толпой, если что, нам проще будет: их трое да нас четверо – итого семь мужиков. К тому же ружье у них есть.

Чужинов и сам видел в руках у одного из них курковую горизонталку, и в остальном рассуждения Олега были верны. И все же что-то его останавливало. Хотя, если промедлить, незнакомцы погрузятся в лодку – и поминай их потом как звали.

– Ну что же ты! – Гуров даже головой покачал разочарованно.

«Ну что же я!» – решился Чужинов и даже сделал шаг вперед, когда внезапно выскочившая из кустов тварь толчком сбила с ног возившегося с канистрой мужика и вместе с ним погрузилась в воду. Вода забурлила, над поверхностью на какое-то мгновение появилась рука, уже беспалая и кровоточащая, чтобы тут же исчезнуть снова.

Другая тварь, а всего их объявилось несколько, сбила с ног того, кто держал ружье, которое он так и не успел вскинуть. Они покатились по земле, и даже на таком расстоянии Чужинов слышал, как часто и жутко клацают ее челюсти. К ней тут же присоединились еще две, и человека перестало быть видно под их телами.

Третий все же успел добежать до раскидистой ветлы и даже начал карабкаться по ее стволу, когда на поляне показалась еще парочка кошмарных созданий. Одно из них с ходу, в прыжке, вцепилось в ногу человека, повиснув на ней всем весом. Человек кричал так пронзительно, отчаянно и страшно, что у обоих – и у Олега, и у Глеба – зашевелились волосы на головах. Силы у человека быстро иссякли, руки разжались, и он рухнул вниз, умолкнув уже навсегда. Из воды, пятясь задом и сжимая в зубах человеческую ногу, показалась та тварь, что выскочила на поляну первой. Она волокла за собой тело.

– Уходим! – скомандовал Чужинов севшим после разыгравшейся на их глазах трагедии голосом.

Олег громко икал, тщетно зажимая рот обеими руками. Таким Чужинов и потащил его за собой, ухватив за руку, держа в другой приготовленное к стрельбе ружье.

Наконец отошли достаточно далеко, и Глеб отпустил Гурова. Тот выглядел бледным, и его терзали частые позывы к рвоте.

«Интересно, как я выгляжу сам, – подумал Чужинов. – Вряд ли намного лучше».

– Лодок не будет, – объявил Глеб в ответ на вопросительные взгляды, когда они вернулись. – Придется пёхом.

Изначально план его был прост до банальности. Они с Олегом забирают моторки и транспортируют их вверх по течению реки примерно до точки на берегу, расположенной перпендикулярно холму. Затем идут за остальными, сопровождают их и вместе с ними усаживаются в лодки. И уже потом, когда выгребут на середину реки, запускают моторы. Ну а дальше как получится. Сорвалось.

– Насть, что с тобой? – наклонился он к девушке.

– Глеб, – всхлипывая, она прижалась к его груди, – такой страшный крик донесся с той стороны, куда вы ушли, и я уж было подумала, а вдруг это вы. Там что-то произошло?

– Не знаю, Настя, – пришлось солгать Чужинову. – Мы тоже его услышали еще по дороге и решили вернуться, чтобы не рисковать.

Судя по тому, как Олег что-то рассказывал Игорю и Андрею, его ложь скоро вылезет наружу: кто-нибудь из этих двоих проболтается своей девушке, а та уже расскажет всем остальным. Но ничего, Настя не должна быть в обиде за его попытку уберечь ее от лишних волнений.

– Ну что, в дорогу? – И Чужинов закинул на себя Настин рюкзачок, красивый, но слишком уж яркий – явная демаскировка.

– Глеб, перекуси. – Девушка сунула ему в руку бутерброд.

Чужинов взглянул на него. На этот раз бутерброд оказался скромным: узкий ломтик хлеба с полоской сыра.

– Ничего почти не осталось, – извиняюще затараторила девушка, уловив его взгляд. – Готовить надо, а ты костер разводить не разрешаешь.

С одного краешка бутерброд был обломлен, совсем чуть-чуть. Наверное, Настя отщипнула кусочек, не в силах сдержаться – кушать хочется. И Чужинов солгал девушке во второй раз подряд:

– Знаешь, Настя, я сыр терпеть не могу. Будешь? А то жалко выбрасывать. – Заодно Глеб отломил половину хлеба.

Шли они, останавливаясь привалом на четверть часа каждые сорок пять минут. Все продумано задолго до них, и оставалось только следовать рекомендациям знающих людей. Быстрого темпа Глеб не задавал, но и прогулочным их шаг при всем желании назвать было трудно. После третьего привала, когда стоило уж задуматься и о более продолжительном отдыхе, они вышли на лесную дорогу. Обычная дорога, таких в любом лесу тьма: не то чтобы наезженная, но и не с колеей, заросшей травой по пояс. Когда они на нее ступили, их и окликнул невидимый голос, показавшийся Чужинову визгливым:

– А ну-ка, всем стоять бояться, деньги не прятать! – И сразу же, едва девушки испуганно взвизгнули, довольный смех: – Гы-гы-гы.

С противоположной стороны дороги из-за деревьев показались четыре человека. Глеб даже сплевывать от злости не стал: попробуй услышь притаившихся в густом ельнике, когда шума от них самих, словно от стада муфлонов, несущихся галопом на водопой. Почему именно муфлонов, Чужинов и сам понять не мог, но сравнение ему понравилось. Перед выходом Глеб проинструктировал всех, причем, несмотря на не очень довольные взгляды некоторых, повторив свой инструктаж дважды.