Восемнадцать капсул красного цвета - Корн Владимир Алексеевич

Альбина наконец пришла в себя и захлопотала над Игорем, перевязывая ему руку, приговаривая что-то, слышимое только им двоим.

– Быстро уходим, и так на весь лес нашумели, – скомандовал Глеб, когда перевязка была закончена, а самому Игорю помогли подняться на ноги.

Уже скрываясь за деревьями, Чужинов бросил прощальный взгляд на дорогу. Больше всех пострадал тот, кому достался выстрел из «макарыча». Он до сих пор стоял на коленях, прижав ладони к лицу, раскачиваясь и подвывая.

«Точно без глаз остался, и поделом. Теперь ему всю оставшуюся жизнь придется на ощупь действовать, с чего все началось и за что, собственно, он и поплатился», – усмехнулся Глеб.

Первый, тот, который получил от него по гортани, все еще не пришел в себя.

«Лежит на боку, не на спине, язык завалиться не должен, так что не окочурится. Тем более Кощей, что значит – Бессмертный».

Тот, что размахивал ножичком, уже сидел, придерживая в запястье сломанную руку другой, здоровой, и Чужинов перевел взгляд на следующего: «Во, и главарь шевелиться начал, тоже не сдохнет. Пусть еще спасибо скажут, что не было приказа от министра обороны о снятии запретов и ограничений, как во время боевых действий, иначе осталось бы три трупа, – снова усмехнулся он. – Но ведь и они не враги – шпана. Тут больше статья о непревышении необходимой обороны подходит. И все же по-дурацки получилось. Повезло, что мы отделались так легко».

– Пошли, Егор, – легонько дернул он мальчишку за ухо. – Хочешь, автомат подержать дам?

– Я из него даже стрельнул однажды, – отказался тот. – Глеб, ты лучше научи меня.

– Чему именно?

– А всему, что сам умеешь.

– Надеюсь, не прямо сейчас? Да и приотстали мы, пора догонять, – улыбнулся Чужинов.

Глава 10

Одноглазые пираты

От лесной дороги уходили быстро, и каждый теперь так старательно пытался не шуметь, что у Глеба душа радовалась. Он все поглядывал на Игоря: как тот. Веснин держался молодцом и, уловив взгляд Чужинова, кивнул: за меня не беспокойся.

Шли долго, не останавливаясь, пока наконец Чужинов не объявил:

– Все, пробудем здесь до утра. Отдохнем и сварим покушать.

– Ура! – шепотом обрадовался Андрей Копылов, сбрасывая с плеч надоевший рюкзак с притороченным к нему спальным мешком и палаткой. – Интересно, а охотничьи угодья уже начались? Что-то нам по дороге никакой дичи не попадалось.

– Нет, – улыбнулся Глеб. – Угодья сразу за усадьбой и начинаются, она на самом краю расположена.

Интерес Андрея понятен: один выстрел – и груда запекающихся на углях шашлычков из свежей дичины. Но попадись им эта самая дичь навстречу, Глеб стрелять бы в нее не стал, и дело, конечно же, не в том, что и не сезон сейчас, и лицензии нет. Выстрел будет слышен издалека, а у них, в конце концов, есть из чего похлебку сварить и даже хлеб остался.

Хотя, если разобраться, до усадьбы не так далеко, и вполне можно обойтись без еды вообще, организму хватит и внутренних резервов. Главное – дать ему понять, что питания извне не будет и кормиться придется тем, что у него в запасах, а для этого не стоит ничего есть вообще.

В ожидании, когда сварится суп, развлекали себя беседой, и речь, конечно же, сразу пошла о случившемся с ними на лесной дороге.

– Козлина, его вообще стоило пристрелить, – заявила Альбина, осторожно трогая свой пышный бюст. – Точно ведь синяки останутся.

Андрей Копылов, ехидно улыбнувшись, уже раскрыл рот, чтобы сказать нечто вроде: «Давай внимательно все рассмотрим. Может, синяков нет и зря ты так расстраиваешься», – когда взглянул на свою подругу Светлану, и благоразумно его закрыл.

– Ты мой рыцарь! – И Альбина нежно погладила Игоря по щеке.

– Одному из нас жаркая ночь обеспечена. – Тут уже Копылов удержаться не смог.

– Ну уж не тебе. – Голос Светланы был категоричен. – Вот уж точно, кто ее заслужил, так это Глеб. – И все посмотрели на Чужинова и сидевшую рядом с ним Настю.

Глеб сделал вид, что не услышал, а внезапно покрасневшая Настя заявила:

– Без советчиков обойдемся. – После чего не менее нежно, чем Альбина Игоря, погладила Чужинова по щеке: – Правда, милый?

Глеб только кивнул: ничего более подходящего ему не пришло в голову. Затем взглянул на солнце: до захода оставалось добрых часа три. Андрей снова приоткрыл в полуулыбке рот, но ничего не сказал. Промолчал и Чужинов: глупо объяснять, что смотрел он на солнце, вовсе не торопя время до наступления темноты.

– Я в ручье воду для супа набирала, так она в нем теплая-теплая! – как будто бы ни к чему, глядя куда-то вдаль, заявила Светлана.

«Язва, – подумал Глеб. – Все не может успокоиться. И действительно, без нее разберемся».

Он осторожно покосился на Настю и встретил такой многообещающий взгляд, что теперь посмотрел на небеса уже с явным нетерпением. Андрей, не выдержав, хихикнул и поинтересовался:

– Глеб, а палатки ставить будем?

Вопрос как будто бы и по делу, но, с другой стороны, палатка – это уединение, причем не дожидаясь ночи.

– Нет, они слишком яркие, – ответил он. – В них можно и просто завернуться.

– А, понятно. И чего я ее только пер, ведь у меня еще и спальник есть. Он, кстати, никому не нужен? – И Андрей посмотрел на солнце.

Чужинов усмехнулся: «Вот же два сапога пара подобралась, что Андрей, что Света! Егора бы постеснялись, как будто он не понимает, о чем именно разговор».

– Глеб! – обратилась к Чужинову Светлана. Тот напрягся: сейчас последует очередная колкость, но ошибся. – Объясни: ну откуда такие козлы берутся? Ведь если случилась беда, то всем нужно держаться вместе, а они что?

Глеб погладил автомат по рукоятке. Еще по дороге он успел пересчитать патроны, и их оказалось двадцать семь, почти полный магазин. Мизер, конечно, но в умелых руках… А они у него действительно умелые, без всякой похвальбы.

– Люди разные, Света, – пожал он плечами. – Кто-то бросается на помощь пострадавшим от взрыва, а кто-то снимает чужую беду на телефон. Кто-то распахивает двери своих дорогих авто, предлагая довезти куда надо, а кто-то взвинчивает цены до небес. Кто-то пытается вернуть к жизни упавшего на улице от инфаркта, а кто-то, пользуясь беспомощным состоянием, чистит его карманы, забирая мобильник с бумажником. И все это происходит в нормальном мире. А что, если он действительно рухнул? Понимаете, о чем я?

– Понимаем, Глеб. – Светлана кивнула. Затем сказала с присущей ей прямотой: – У всех тех, кто старательно прятал свое дерьмо внутри, сейчас оно обязательно наружу вылезет.

– И потому, – голос Чужинова стал жестким, – убедительная просьба: всех, кто бы нам ни повстречался, считать если не врагами, то теми, от кого стоит ждать одни проблемы и неприятности. Понятно всем? Тогда давайте поедим, сварилось уже, наверное. Да и горячее сырым не бывает. А ты, Андрей, не вздумай забыть о своем обещании: мужик сказал – мужик сделал! – И Глеб привлек к себе вмиг зарумянившуюся Настю.

– Почти дошли, – буднично объявил Глеб, когда впереди между деревьями показался просвет. – До усадьбы рукой подать, и теперь проявляем особую осторожность.

Они остановились на опушке, осторожно выглядывая из-за стволов вековых сосен. Усадьба была видна почти как на ладони, разве что автостоянка скрывалась за главным зданием, и потому невозможно было разглядеть, есть ли на ней машины. А так тишина и никого: ни людей, ни тварей.

Строений было не так много. Несколько гостевых домиков, ангар у самой воды, флигель Егорыча. И двухэтажный домина, возведенный в псевдорусском стиле из оцилиндрованных бревен, куда Чужинов и намеревался попасть. Дом стоял на высоком фундаменте на тот случай, если во время паводка приток Торопи – Лягва вдруг разольется до небывалых величин.

– Нам туда, – указал на дом Глеб. – Но не сразу. Вначале я схожу один, посмотрю что к чему. Заодно загляну во-о-он в тот теремок на отшибе. – На этот раз Чужинов кивнул в сторону флигеля покойного смотрителя Егорыча. – Там есть оружие. Принесу его сюда, а затем уже все вместе и отправимся.