Лилобус - Мэв Бинчи

Эта мысль не давала ему покоя. Он попросил у мистера Дэйли разрешения посидеть полчасика на заднем дворе под предлогом, что ему нездоровилось, и старик так встревожился, что Кеву стало стыдно. В ту пору он еще не начал исчезать на выходных, и мистер Дейли не пришел еще к выводу, что Кев - безвестный святой.

Он сидел на погрузочно-разгрузочной территории (так она называется), куда приезжали фургоны с бумагами, и где курьеры парковали свои мотоциклы. Он достал из пачки сигарету, вспомнил о своих ровесниках и подумал: интересно, зачем он вышел и почему решил, что здесь ему непременно станет легче. Четыре человека споро грузили в фургон сантехнику: раковины, унитазы, водонагреватели. Пятый, опершись на костыль, отдыхал и праздно смотрел по сторонам. Бригада работала без суеты, но на удивление быстро.

Кев помял в пальцах сигарету. Наверное, где-то наверху делают ремонт – и угрохали, похоже, кругленькую сумму. Постойте-ка. Никто из них, кажется, не проходил через охрану, хотя как иначе они могли попасть в здание? Только через главный вход. Даже если, предположим, они вышли на минутку и их оттуда послали на погрузку – все равно, вернуться положено через главный вход.

Едва тень этих мыслей промелькнула в его взгляде, как хромой, небрежно опиравшийся на костыль, насторожился.

- Он без фуражки, не заметил его – процедил он сквозь зубы, шевеля краем рта.

Высоченный парень с носом, похожим на клюв птицы, тут же перестал работать, отделился от  товарищей, продолжавших грузить сантехнику, и направился в сторону Кевина, чей желудок сжался от страха. Внутри у него все похолодело: он осознал, что это Грабеж, и эти пятеро увозят из нового здания сантехнику, которая появится потом где-то в других домах. Он судорожно сглотнул.

Пеликан медленно приблизился к нему – совершенно спокойный и уверенный в себе.

- Закурить не найдется? – спросил он небрежно. За его спиной ребята продолжали работать как часы, не сбиваясь с ритма.

- Да, пожалуйста, - Кев протянул ему пачку.

Пеликан прищурился.

- Что поделываешь? – спросил он очень вежливо. Как сказал бы всякий, кто просто вышел подышать свежим воздухом. Он мог бы прибавить что-нибудь вроде: «Какое чудесное утро». Но не прибавил. Пеликан и его товарищи ждали, что ответит Кевин, и Кевин понимал, что это самый важный из всех вопросов, на которые ему приходилось отвечать за всю свою жизнь.

- Сегодня у меня день рождения, - проговорил он, - двадцать один год исполнился. Сижу на охране, и так тоскливо мне стало – у меня праздник, а никто и не знает – думаю, дай-ка выйду, покурю хоть, отмечу.

Ни у кого не возникло и капли сомнения в том, что он сказал правду. Даже без детектора лжи и «сыворотки правды» было ясно, что Кев Кеннеди совершенно без утайки изложил причину своего появления, и Пеликан сразу смекнул, что с ним не будет никаких проблем.

- Давай мы тут закончим, а потом в перерыв на обед угостим тебя пивом. Человеку двадцать один, а никто и не знает – непорядок.

- И я так думаю, - с энтузиазмом отозвался Кев, стараясь не смотреть, как на глазах у него, у охранника, самым наглым образом крадут сантехнику. Похоже, они завершили погрузку: молодцы закрывали двери фургона и садились в машину.

- Значит, во сколько? В час? – Спросил Пеликан, прищурив глаза-щелочки и грозно качая огромным как серп носом.

- Наверное, в час будет не очень удобно - понимаете, у нас перерыв только сорок пять минут, а вы, надо полагать, уже уедете отсюда, – произнес Кев, глядя невинными глазами.

- Хорошо, тогда где мы отметим твой день рождения и во сколько? – Решать, отмечать или нет, Кеву не предлагалось, ему позволялось только выбрать время и место.

- Где пожелаете, около шести. Идет?

Кев, казалось, целиком одобрял затею. Пеликан кивнул. Он назвал паб в центре города.

- Каждый из нас угостит тебя пивом, а поскольку, как видишь, нас пятеро, тебя ждет пять кружек пива.

- Надо же, вот здорово, - сказал Кев. – А вас пятеро? Я и не заметил.

Пеликан одобрительно кивнул. Он вернулся к фургону и сел рядом с водителем, который, наверное, был чемпионом по боксу.

- В шесть часов, - весело сказал он, выглянув в окно.

Все обнаружилось только в полпятого. На седьмом этаже большую часть офисов еще не сдали в аренду. Те, кто проходили мимо, думали, что в туалетах меняют сантехнику, и поднимались дальше на свой этаж. И лишь когда одна секретарша пожаловалась мистеру Дейли, что у нее сыпется штукатурка, и где это видано, чтобы в совершенно новых туалетах через три месяца стали все переделывать – только тогда забили тревогу. Подумать только, грабеж среди бела дня! Позвали полицию, суматоха началась невероятная. Кев выбрался к шести. Он был на девяносто процентов уверен, что те пятеро не придут. Они ведь рисковали угодить в ловушку. Откуда им было знать, что Кев Кеннеди не любит болтать? Они могли бы заподозрить, что в пабе, попивая шенди , там и тут будут сидеть полицейские в штатском. Но он пришел – на всякий случай. Вдруг они решат вернуться и выяснить с ним отношения. В конце концов, они-то знают, где его найти, а ему о них ничего не известно.

Они ждали его. Все пятеро.

- На работе вышла запарка, меня задержали, - извинился он.

- Мы так и думали, - великодушно сказал Пеликан и познакомил его с Дэффом, Джоном, Недом и Кратчем Кейси.

- А по-настоящему тебя как зовут? – спросил он хромого.

- Кратч , - ответил тот, будто удивившись вопросу.

Каждый угостил его пинтой пива – при этом все торжественно поднимали стаканы и повторяли: «С днем рождения!» После третьей пинты Кев ощутил себя жутко несчастным. В «Райанс» он ни разу не выпивал больше трех, а в других местах – больше двух. В «Райанс» можно и расслабиться: даже если набраться так, что ноги держать перестанут, все равно доползешь домой, хотя бы на четвереньках.

Дэфф был похож на боксера. Кеву было любопытно, почему его так прозвали , но спрашивать он не решался. Дэфф купил Кеву последнюю пинту и протянул ему конверт.

- Жаль тебя, парень: совсем один в такой день. Поздравляем. Прими презент от Пеликана, Кратча, Джона, Неда и от меня. – Он улыбнулся, как простодушный, добрый дядя, который вручает племяннику коробку с электрическим паровозиком и ждет, что тот захлопает в ладоши от восторга.

Кев вежливо открыл конверт и увидел пачку голубеньких двадцатифунтовых банкнот. Комната качнулась взад-вперед и медленно поплыла влево. Он вцепился в сиденье высокого стула.

- Я не могу это принять, вы же меня почти не знаете.

- А ты нас, - просиял Дэфф.

- И это правильно, - одобрительно заметил Пеликан.

- Но я бы и так не знал вас, без… без этого вот.

Он посмотрел на конверт так, будто в нем находилась взрывчатка. Купюр было шесть, может больше - он старался не считать.

- Зато мы все теперь отметили этот день. Будем встречаться здесь раз в неделю, примерно в это время, и если ты удачно распорядишься нашим вкладом, то и сам сможешь угостить нас пивом, и мы постепенно узнаем друг друга.

Кеву стало кисло во рту, будто он съел целый лимон.

- Ну, я бы хотел… не терять вас из виду… но если честно, это слишком щедрый подарок. То есть, мне будет неловко.

- Пустяки, не будет, - улыбнулся Пеликан, и они ушли.

Они встречались каждый вторник. Иногда только пили. Иногда не только – происходило еще кое-что. Один раз пришлось крутить баранку. Ему этого не забыть до самой смерти. Они наведались в один недавно построенный многоэтажный дом и аккуратно свернули совершенно новый лестничный ковер. Они разведали, что после полудня должны придти мастера, и, предварив их визит, умыкнули весь ковер до последней шерстинки. Все провернуть надо было очень быстро. Дорогой шерстяной ковер доставили утром, времени оставалось четыре часа, и это значило, что нужно внимательно следить за квартирами – вдруг кто-то из жильцов что-то заподозрит и начнет задавать вопросы. Разумеется, все прошло совершенно успешно - видимо, как всегда. По случаю похищения ковра Кев взял на работе отгул, но это дело отняло у него не один день, а целые годы жизни. Он чувствовал себя так, как будто лежал на дороге, и по нему прошлась целая толпа гуляющих в Моран Парк. Он не понимал, каким образом им все это сходило с рук. Кратч Кейси любил говорить о лошадях, которые падали на последнем препятствии. Собачники Нед и Джон обсуждали коварных, подкупленных гончих, которые знали, когда сбавить скорость, будто у них на это чутье. Пеликан рассказывал бесконечные истории, в которых упоминалось множество никому незнакомых людей; а Дэфф почти всегда молчал и пребывал в умиротворении отдыхающего, который, накупавшись в море, лежит на пляже, греется на солнышке и покуривает трубку.

Кева никто не заставлял становиться одним из них; но они так часто не оставляли ему выбора, что Кеву стало казаться, будто единственный выход – удрать в Америку. В большинстве случаев ему поручали только «пересортировку». Например, посуду из уотерфордского стекла (которую доставили в отель, но распаковать не успели), надо было переложить в новые коробки: каждый бокал бережно взять, обернуть в мягкую фиолетовую бумагу и положить в подарочную коробку – в комплекте шесть штук. Он стал отменным специалистом по части различных наборов - или «гарнитуров», как это называлось. Больше всего ему нравился набор «Коллин»: он представлял себе, что, когда женится, купит две дюжины таких рюмок для брэнди, и будет пить из них, как из обычных стаканов, или ставить в них в ванной зубную щетку. Но потом он вспоминал, какова реальность, и мечты исчезали как дым. Он оглядывал гараж и снова принимался упаковывать бокалы в коробки без надписей. Он понятия не имел, куда они потом исчезали, и какая их постигала судьба. И не спрашивал. Никогда. Вот поэтому он им нравился, поэтому они ему полностью доверяли. В самый первый день на погрузочной площадке они решили, что Кев - свой парень, и теперь слишком поздно объяснять им, что это не так. Чем дольше все тянется, тем меньше у него шансов выпутаться.