Слишком много блондинок - Арина Игоревна Холина

Наконец я увидела маяк — вывеску «ПРОДУКТЫ». Дверь была открыта: я ринулась к ней, уверенная, что в магазине нарвусь на кавказскую мафию, которая увезет меня в горы и продаст в рабство старому похотливому овцеводу. Я боюсь незнакомых мест, особенно ночью: мне кажется, что все вокруг — грабители, каннибалы и ожившие мертвецы, а единственное, ради чего открыты палатки и ездят машины — чтобы завлекать невинные жертвы на алтарь кровожадных сектантов-извращенцев.

Вместо кавказской преступной группировки, на которую я рассчитывала, за прилавком, на кушетке, храпела продавщица, разрисованная так, словно только вчера познакомилась с косметикой. Когда она проснулась, оказалось, что тушь на одном глазу растеклась, а помада смазалась на щеку. Это добавило ей обаяния: она уже смотрелась не как толстая и нахальная дорожная проститутка, а как старая, уставшая от жизни путана, у которой ревматизм, муж-алкоголик, дети-наркоманы и эрозия матки…

— Ну? — буркнула путана.

— Скажите, пожалуйста, как отсюда доехать до центра? — спросила я.

Продавщица, зевая во весь рот, переспросила:

— До шентра-аа?.. — словно понятия не имела, о чем я толкую.

Я собралась разозлиться или купить что-нибудь, чтобы ее задобрить, но тут из подсобки показался тощий молодой человек в грязном халате.

— До центра, — произнес он так, словно рассказывал о способах размножения беспозвоночных, — вам нужно ехать через лес, там на проспект, через ВДНХ, попадете на кольцо…

— А не через лес нельзя? — испугалась я.

Молодой человек кокетливо оскалился:

— Можно. Но так длиньше. В это время вы и через лес машину не найдете.

Мне захотелось убить его. Я представляла, как в каком-нибудь «Криминальном патруле» сообщат о том, что труп молодой женщины найден на опушке леса… и все такое…

Уезжать отсюда было страшно, оставаться — безнадежно, потому что я не досидела бы здесь до первого троллейбуса, а засыпать в кустах и проснуться в компании прильнувшего ко мне бомжа…

Я приняла единственное, на мой взгляд, верное решение. Мне нужно напиться в дым, а потом, пьяно и отважно, ловить такси. Пьяным везет, а к тому же пьяная я решительная и смелая.

Я купила бутылку клюквенной наливки, сок и отправилась к лавочке, стоявшей под самым ярким фонарем. По дороге презрительно ухмыльнулась замечанию грязного халата: «Если компания понадобится… то я… это…»

Так я оказалась на лавчонке, сделанной хозяйственными алкашами из двух пеньков и полированной столешницы (рядом стояли тумбочка и драное кресло без подлокотников), которую — лавочку — я, когда у меня будет жутко много денег, закажу из греческого мрамора и красного дерева, а рядом поставлю аллегорический монумент с золотым орнаментом: «На этом месте Вера Устинова поклялась изменить свою жизнь, что привело ее к богатству, успеху, всемирной славе. Она отказалась от всего того, что ей навязывали друзья, родственники и прочие недоброжелатели, послала всех в задницу и стала идеалом миллиардов женщин, объектом вожделения миллионов мужчин и самым счастливым человеком».

Глава 2

Мне двадцать восемь. Знакомые называют мой возраст «под тридцать» и считают, что я обязана думать о чем-то важном: о детях, общественном положении, пенсионном фонде, даче, машине, занятиях спортом… Потому что сейчас мне «под», а когда станет «за», будет поздно — на мне никто не женится, ребенок родится эпилептиком, а все приличные должности достанутся молодым и дерзким… Они меня довели: каждое утро, подходя к зеркалу, я считала морщины под глазами, разглядывала неумолимо желтеющие от курения зубы и задирала груди, вспоминая, где они у меня были лет семь назад.

Я щедро отхлебнула клюквенной наливки, заполировала соком и рассердилась. Мне двадцать восемь, и мои знакомые правы. Я должна задуматься о чем-то важном, но дело в том, что я не хочу тратить оставшуюся жизнь на мысли о пенсии, похоронах, на хлопоты о домике в пригороде и на какого-нибудь кретина, который будет жить в моей шикарной двухкомнатной квартире на Чистых прудах, сделает ремонт, купит кожаную мебель, начнет обманывать меня с секретаршей и «рыбачить» в выходные, в то время как я буду ссориться с его мамашей, водить детей в зоопарк и два раза в неделю на конспиративной квартире посещать любовника.

Я глотнула еще — так, что захлебнулась.

Во мне все еще теплятся романтические идеалы: я знаю, что большая, настоящая любовь — такая, чтобы одна на всю жизнь, и чтобы каждый день был мечтой, и чтоб просыпаться, томясь от страсти, и чтоб никто не верил, что так бывает, чтобы мчаться домой и падать в объятия, отдыхать вдвоем и уставать вместе, чтобы думать: «Почему его нет уже двадцать пять секунд, может, метро взорвали или его взяли в заложники исламские террористы?..»

С каждым глотком романтические идеалы разгорались все ярче: я воображала, как скрючатся подружки, когда узнают, что в меня безрассудно влюбился миллиардер, какой-нибудь актер, вроде Брэда Питта, и бросил к моим ногам все свои банковские счета, ценные бумаги и скрытые от налогов сбережения, что специально для свадебного путешествия куплена роскошная яхта, названная моим именем, на которой мы уплываем в кругосветный круиз, а сразу после медового месяца или года меня снимут в голливудском фильме с бюджетом в пятьсот миллионов, потому что у меня необыкновенный типаж и незаурядные актерские данные.

Я напилась. Идеалы уже не разгорались, а полыхали, как нефтяной факел, а отчаяние и возмущение дымом валили из ушей.

Я ненавидела всех мужчин, у которых просыпалась с утра, ненавидела всех, кто оставался на ночь у меня, а потом требовал кофе и завтрак, ненавидела «почему такая красивая одна скучает?» и «у тебя добрые глаза, красивые тоже, но у тебя они — добрые», что значило «ты тупая и одинокая — отсоси мне по-быстрому», ненавидела все эти семейные шашлыки, куда мне приводили «жениха», который после третьей рюмки рассчитывает на легкий перепихон на моей территории.

И несмотря на то что вдали, под сияющими «ПРОДУКТАМИ» маячил продавец номер два в грязном халате: курил, высматривая, не нужна ли мне компания замызганного поклонника с железными зубами и черными ногтями, я рухнула на колени и, обращаясь к лавочке, поклялась:

1. Искать настоящую любовь, пока не найду. Верить в то, что она есть и только ждет, когда же я раскрою глаза и увижу ее.

2. Бросить старую тупую работу и найти свое призвание.

3. Разругаться со всеми, кто этого заслуживает, и никогда не общаться с теми, кто считает, что я безликая дура и кошелка.

4. Познакомиться с хорошими людьми, с которыми будет весело, интересно и