Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин

— Княжич, княжич идёт! — раздавались отовсюду негромкие голоса.

Четверо вооружённых ратников, преграждающих вход на дощатый помост, мгновенно расступились, пропуская Вадима и Дамира на пирс, в серёдке которого стояла небольшая группа встречающих. В этих людях княжич даже со спины сразу узнал своего отца Изяслава, воеводу Свентовида и двух тысяцких — Радигоста и Селислава. Все они одновременно обернулись, заслышав позади себя звук приближающихся шагов.

— Долго спишь, сын! — брови отца нахмурились при виде княжича, давая знать о недовольстве по случаю его опоздания.

Вадим с невозмутимым выражением на лице остановился рядом с воеводой, понимая, что лучше промолчать, чем навлечь на себя гнев.

Похоже, молодой человек поступил совершенно правильно, поскольку сиплый рёв рога со стороны реки заставил начальный люд снова обратить свой взор на воду.

А там, подчиняясь прозвучавшей команде, все кормчие приспустили паруса и начали освобождать проход, пропуская к берегу флагманскую лодью князя Гостомысла.

Вадиму невольно вспомнилось, как ранней весной эта же армада отплывала из Новогорода на помощь князю Буривою и посаднику Кагелю, которые где-то далеко-далеко на Вине сражались с викингами. И он тогда на этом же пирсе просил, чуть ли не умолял князя Гостомысла взять его с собой в плавание. Очень уж не хотелось ему, молодому и сильному, оставаться дома вдали от важных событий.

Но князь решил иначе. Всего несколькими фразами он принудил Вадима к повиновению и даже отмёл какие-либо возможные обиды с его стороны.

— Наш поход может быть долгим и не слишком удачным. С викингами всегда было непросто воевать. Вернёмся обратно иль нет, то богам лишь ведомо, — как-то задумчиво и мрачно прозвучали слова Гостомысла при расставании. — Войск беру с собой много, но и в городе оставляю дружину немалую, а вместе с нею воеводу и тысяцких. Сам понимаешь, как прознают вороги, что князя Буривоя и меня нет здесь, не преминут этим воспользоваться. Ты ж с отцом своим Изяславом после меня единственные наследники в нашем роду по мужской линии, потому и нечего вам на Вине делать. Тут дожидайтесь!

Увидев, как враз потухли глаза племянника, он с улыбкой добавил:

— Успеешь навоеваться, вся жизнь у тебя впереди!

И вот теперь поход завершён.

О том, что война закончилась, народ прознал ещё вчера. Посланные из Холма на длинных быстрых лодках гонцы сумели далеко опередить тяжёлые княжьи лодьи и под вечер приплыть в город с вестью о полной победе над ворогом. Жаль только, от них связного рассказа получить не удалось. Они сбивчиво говорили о войне, ужасном великане-викинге, а также о страшном огне, поглотившем похоронную краду с убитыми людьми, среди которых был и князь Буривой.

Вадим отвлёкся от своих мыслей и перевёл взгляд на огромную лодью, надвигающуюся левым бортом на дальний конец пирса. Рей вместе с парусом уже лежал на палубе, а несколько человек с баграми в руках медленно и осторожно подводили её к деревянному настилу. И тут же два железных крюка с хрустом впились в доски настила, притягивая к ним нос и корму, с грохотом упал с борта деревянный трап.

Первым по установившейся традиции на него ступил князь Гостомысл. Он на мгновение остановился, поднял в приветственном жесте правую руку и не спеша двинулся вниз. За ним, как повелось издавна, должен был последовать любимец правителя страны и его главный советчик болярин Таислав, шарообразная фигура которого и такое же круглое лицо всегда вызывали у встречающей толпы улыбку и весёлые шутки. Но почему-то на этот раз вслед за князем на трапе показался незнакомый сухощавый седобородый старик, за ним высокого роста широкоплечий юноша, затем кряжистый мужчина средних лет, молодой человек с длинными волнистыми чёрными волосами и ещё один юноша, даже скорее мальчик. И лишь после них над бортом возникла голова Таислава. Лицо его казалось хмурым и сосредоточенным.

В мозгу Вадима пронеслась мысль: «Кто же эти люди и почему они идут впереди болярина? Кажется, последних двух я где-то уже раньше видел. А высокий старик? Уж не Кагель ли это — посадник из Холма?»

Какой-то холодок возник в груди и сразу же распространился по всему телу. Он нашёл взглядом отца и понял, что тот задаёт себе точно такие же вопросы.

А меж тем люди, только что сошедшие на пирс, направились к центру настила, вынуждая стоящих на нём мужчин сделать несколько шагов им навстречу.

— С победой тебя, брат! — Изяслав приобнял князя Гостомысла за плечи, слегка отодвинулся и твёрдо посмотрел ему в глаза. — Посланные тобою люди прибыли вчера. Мы безмерно скорбим о смерти государя нашего князя Буривоя. Сам ведаешь, каждому из нас был он заместо отца и наставника. Чем ближе знаешь человека, тем тяжелей утрата!

— Благодарю тебя, княжич, за добрые слова. Веди нас в город, там и поговорим!

— А что за люди с тобой приплыли, княже? Похоже, есть средь них чужаки, не новогородцы.

— Правда твоя, Изяслав, есть средь них даже викинги!

— Видать, знатного рода эти люди, коли сразу за тобою с лодьи сошли, да ещё и поперёд Таислава? И уж не пленники точно!

— И внове верно ты говоришь, Изяслав! Почитай, они одного со мной рода — княжого! Нашего рода! О том разговор поведём за столом в хоромах, но прежде нужно всем в бане попариться, грязь и пот с тел смыть, в чистые одежды облачиться. Дружину свою по домам отпускаю, потому усиль стражу на стенах, воротах, да и за ближними посёлками пригляди.

— Исполню, княже, как велишь!

Идущий вслед за новыми родичами Вадим краем глаза увидел, что едва князь Гостомысл ступил на берег, тут же с облепивших пирс лодий началась высадка ратников.

Глава 2

Он стремительно вошёл в гридницкую, приблизился к длинному деревянному столу, заставленному многочисленными блюдами с едой и корчагами с напитками, обвёл взглядом собравшихся родичей и приближённых военачальников, задерживаясь на мгновение на каждом из них и пытаясь по выражению лиц понять, о чём они думают.

Как ни странно, но только Кагель, Антон, Альрик, Флоси и Свир смотрели на него дружелюбно, открыто и спокойно. Остальные мужчины и женщины быстро отводили глаза в сторону.

«Видать, им есть что скрывать от меня. Нужно понаблюдать за всеми да соглядатаев допросить, приставленных к княжичам и ближнему окружению, а то я совсем расслабился, давно в дела их не вхожу», — пришла в голову князю мысль.

Стоящий в гридницкой кислый запах пива перебивался ароматом мяты и жареного мяса, вызывая зверское чувство