Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин

спиной послышались лёгкие шаги и прозвучал негромкий мелодичный женский голос. — Незачем долго сидеть у воды, застудишься! Хоть ты и лекарь, но коли сам заболеешь, то лечить тебя будет некому!

Враз позабыв о старости и больных конечностях, он быстро повернулся в сторону берега, каким-то чудом удерживая тело от падения в воду. Гулким эхом в ушах отозвались частые удары сердца, а широко распахнутые слезящиеся глаза с удовольствием рассматривали стоящую на земле молодуху. Нравилась ему эта работящая умная девка с чистым миловидным лицом, всегда с тёплой ласковой улыбкой на губах, копной чёрных волос, небрежно заплетённых в мягкую толстую косу, и острым на слово язычком.

— Почто так рано поднялась, Влася? — хрипло прокашлял старец. — Покуда ещё молода, нужно много спать. Замуж выйдешь, дети пойдут, по первости совсем не до сна будет.

— Отец приказал присматривать за тобой и не оставлять одного у реки. Мало ли что может случиться! Сплю я чутко, потому и услыхала, как ты ушёл из дому. Подождала маленько да пошла искать. Негоже тут одному сидеть и ноги холодить. Пошли домой! Там слуги уже очаг растопили, еду готовят. Покормлю тебя, пивом напою и спать уложу, — девица ступила на мостки и неторопливо приблизилась к старику.

— Нет-нет, дитятко! Спать я не буду, а вот от пива не откажусь! — он потянулся к ней, понимая, что без помощи встать на ноги не сможет.

Влася без видимого труда подняла с настила сухонькое лёгкое тело старца, забросила одну его руку себе на спину, второй обняла за пояс и неспешно повела на берег.

Крючковатые пальцы ухватились за мягкое округлое плечо, тощая нога прижалась к упругому девичьему бедру, и на короткий миг ему показалось, что так он сможет идти до конца жизни.

«Глупости! — тут же сам себе со смешком выговорил старик. — Такое случалось семь десятков лет назад, а не теперь. Нынче же эта девка меня на руках унесёт».

— Давно хотела спросить, — начала разговор молодуха. — Как ты научился лечить людей и животных? Здорово это у тебя получается! Здесь никогда не было такого лекаря. На том берегу в Светлом есть шаман, позади нашего посёлка в Ручьях и в Затоне колдуны живут. Раньше они всех в округе лечили. Но теперь народ только к тебе идёт. Да не просто идёт, а валом валит! Из Холма, Пинежья и самого Новогорода на лодках и лодьях плывут. Откуда ты такой взялся, дед Коваль? — девка не удержалась и игриво щипнула старца за бок.

— Ох, внученька, — притворно дёрнулся старик, — долго о том сказывать надобно!

— А ты расскажи. Спешить нам некуда! — сама того не замечая, Влася замедлила шаг, и это не укрылось от внимания старца.

— Что ж, коли такая любопытная, то изволь! Но давай присядем, а то ноги у меня дюже болят, — он остановился возле большого пня, притаившегося в тени развесистой берёзы. — Вот здесь, пожалуй, хорошо будет!

Девка помогла Ковалю сесть, но старик тут же начал заваливаться на сторону.

— Да что ж такое нынче с тобой деется? — возмущённо воскликнула она, не замечая хитрющей улыбки в уголках его губ.

— Немощен я дюже стал, милая, тело меня не слушается, — как-то излишне радостно вымолвил старик. — Ты садись позади меня да подопри своей спиной. Мне так легче будет, а тебе слушать удобнее.

Почувствовав мягкую живую плоть под своей костлявой спиной, он ещё больше откинулся назад, коснувшись тёплой оголённой руки молодухи своим локтем.

— Когда я был совсем маленьким, — степенно начал Коваль, — мы с ребятнёй часто бегали играть на каменную гряду, что виднелась в версте от нашего дома. Там прятались за большими валунами, устраивали засады, дрались деревянными мечами. Как и другие мальчишки, я мечтал стать великим воином, даже воеводой. Хотел водить княжьи дружины в походы, завоёвывать новые земли. И вот однажды наши игры прервал сильный дождь. Все побежали прятаться от него в ближайший лесок, а я поскользнулся на мокрой плите и упал с высоты на острые камни.

— Но ты ведь остался жив? — испуганно ойкнула Влася.

— Как видишь, уцелел! — хмыкнул старик, невольно удивляясь женской глупости. — Сломал правую руку и сильно порезал предплечье.

— И что случилось потом?

— Меня принесли домой, промыли и перевязали рану, соединили сломанные кости и наложили на руку лубок. Шли дни, а рана никак не хотела заживать, начала гноиться, да и в переломанном месте боли становились всё сильнее и сильнее. Потом появился жар, и я впал в беспамятство.

— А родичи, шаман? — не выдержала девка. — Они ж могли как-то тебе помочь!

— Отец сел на лошадь, взял меня на руки и поскакал к самому лучшему лекарю в Новогороде. Тот был очень старым, тощим, с большой продолговатой головой и седой жидкой бородой. Он едва ходил и плохо видел. Как теперь я! — хохотнул Коваль.

— Не говори глупости! Лучше рассказывай про свою жизнь дальше!

— Тот лекарь предупредил отца, что лечение будет долгим и тяжёлым, а потому меня нужно оставить у него. Моя же рука совсем плоха, и ежели боги надо мной не сжалятся, то её придётся отрезать. А воином я уже никогда не стану! Отец поверил сказанному им, оставил денег на моё пропитание и ускакал.

— Но она ж у тебя хорошо работает, я вижу! — удивлённо воскликнула Влася.

— Перестань меня перебивать, болтливая баба! — рявкнул старец. — Ещё раз встрянешь, не буду ничего тебе рассказывать!

— Молчу-молчу, ты продолжай!

— Лекаря звали Горазд, что значит «искусный», но это оказалось не имя, а прозвище, которое люди сами ему дали. Он выдавил и убрал гной у меня из раны, наложил на неё какие-то свои мази, приготовленные из толчёных трав, залил всё медвежьим жиром и хорошенько перевязал. А пока я был в беспамятстве, лекарь заново переложил и соединил сломанные кости, закрепил руку промеж выструганных дощечек, туго замотал её холщовыми лентами, а потом поместил в какой-то хитрый берестяной лубок по самый локоть и так там закрепил, что я мог шевелить только кончиками пальцев.

Коваль надолго замолчал, словно заново переживая случившееся с ним в далёком детстве, а Влася затаила дыхание, боясь в очередной раз рассердить рассказчика.

— По первости родичи ещё приезжали проведать меня, — снова заговорил старец, — но потом такое случалось всё реже и реже. Даже показалось, что обо мне забыли. А может, к этому дело и шло. Моя судьба круто менялась. Только потом я узнал о замысле лекаря обмануть моего отца, в чём я невольно ему помог. Горазд быстро старел и понимал, что долго не проживёт. Ему нужен был ученик, которому лекарь