Хроники Остунгславии - Александр Токун

разбираются в причине поломки, тем более что детали для подлодки производились на разных заводах, а все это утверждалось сверху…

— Мне кажется, вы делаете поспешные выводы, — возразил Штюцль. — Ведь еще даже не ясно, что случилось с подлодкой. Как можно расследовать аварию на подлодке, если ее еще не нашли? А вдруг с ней все в порядке?

— Вы неисправимый оптимист, герр Штюцль, — горько усмехнулся директор. — Не беспокойтесь, ее найдут, это вопрос нескольких часов, может быть, суток. За это время вы как раз прибудете в Вену, так что расследование начнется незамедлительно. Тем более зная, какое покровительство оказывает нашему флоту Его Величество, — он обернулся на внимательно смотревшего с портрета императора Франца II с пышными, закрученными кверху усами и короткими прямыми волосами, — представляете, как он будет недоволен, когда узнает об этой катастрофе?… Наша осторожность будет расценена как небрежное отношение к службе.

— Но… вы же знаете, что я не специалист по подлодкам, — заметил инженер. — Лучше отправьте Пурната или Бикича, они прекрасно разбираются в устройстве подлодки.

— В том-то и дело, что Пурнат и Бикич нужны мне здесь, на месте, чтобы провести предварительное расследование причин аварии, — пояснил Лангеггер. — Вы будете мне нужнее в Вене. Это будет ваша рабочая командировка, пробудете там неделю, две — сколько понадобится. Возможно, вас пошлют оттуда на какой-нибудь завод, где производятся детали для подлодок. Уверен, вы справитесь. Расходы вам возместят. Вопросы?

Штюцль пожал плечами.

— Вот и прекрасно! Поезжайте сегодня же ночным поездом до Вены, — заключил директор. — Можете идти.

Штюцль находился на верфи еще несколько часов, пребывая в томительном ожидании вестей о пропавшей подлодке. Он несколько раз сталкивался в коридорах здания то с рассеянным Бикичем, то с озабоченным Пурнатом, но те только отрицательно качали головой.

Вечером, собрав вещи в небольшой, но вместительный чемодан, Маркус сел в прямой поезд до Вены в вагон первого класса. Людей в нем было немного: два коммивояжера, несколько морских офицеров и три семейные пары, возвращавшиеся из отпуска на Австрийской Ривьере в столицу. Штюцль расположился один в купе и, задумавшись, стал смотреть в окно, за которым пролетали покрытые ночным мраком бесформенные кучи деревьев, скалистые обрывы и светящиеся огоньками редкие города и села. Инженера беспокоила судьба субмарины и ее экипажа, пугала неизвестность. Штюцль даже не знал, что ему говорить завтра в Морской секции, ведь в его распоряжении не было никаких фактов. Не подвести бы директора.

В купе постучали. Штюцль открыл дверь. На пороге стояла красивая блондинка в белой блузке и синей юбке.

— Не желаете ли чего-нибудь? — лукаво улыбнулась девица, недвусмысленно облизывая ярко накрашенные губы.

Инженер вспомнил, что в вагонах первого класса поездов, следующих из Вены в Приморье и обратно, предлагают свои услуги специальные девушки, находящиеся в штате. Но у Маркуса были другие планы.

— Нет, спасибо! — усмехнулся Штюцль и закрыл дверь.

Вскоре он лег спать.

В Морской секции

Вена, как обычно, встретила инженера столпотворением пассажиров на Южном вокзале. Не без труда пробравшись сквозь толпу рабочих, служащих, носильщиков, Штюцль вышел на широкую привокзальную площадь, разыскал свободное такси и поехал на черном с желтой полосой «Нессельсдорфе» в Морскую секцию.

Проезжая по улицам и площадям Вены, инженер вспоминал проведенную в столице студенческую юность. Каждый знакомый дом или перекресток вызывал в его голове пьянящий букет мыслей, воспоминаний, ассоциаций, дорогих и понятных только ему. Прибыв на место, Маркус расплатился с водителем и, тяжело вздохнув, как будто прощаясь с далеким прошлым, вышел из машины.

Морская секция Военного министерства Остунгславии находилась в занимавшем целый квартал мрачноватом сером здании на берегу реки Вены. Вошедшего внутрь инженера остановил сидевший за столом лейтенант фрегата.

Маркус Штюцль, прибыл из Полы по поручению директора судостроительной верфи Лангеггера, — ответил инженер на вопрос офицера.

Тот поднял трубку стоявшего на столе телефона и связался со своим начальством. После короткого разговора лейтенант фрегата положил трубку и сказал:

— Вас ждут. Пройдите к контр-адмиралу Риглеру, четвертый этаж, в конце коридора направо.

Штюцль начал подниматься по величественной мраморной лестнице. Его ждут, значит, они в курсе дела, возможно, подлодку уже нашли. Но это также почти наверняка означает, что она погибла.

Поднявшись на четвертый этаж, инженер пошел по длинному коридору, с правой стороны которого тянулся ряд высоких дверей, с левой — выстроились в шеренгу еще более высокие прямоугольные окна. Белый свет хмурого осеннего дня падал параллелограммами на гладкий, как зеркало, мраморный пол, дробясь на стыках каменных плит. Шаги инженера гулко разносились эхом по просторному коридору.

Постучавшись в последнюю дверь, Маркус вошел внутрь. Посередине кабинета стоял большой письменный стол, с торца к нему примыкал стол секретаря с пишущей машинкой, за которым находился шкаф с папками. На другой стене висела огромная карта Остунгславии. На вошедшего инженера взирал портрет императора Франца II.

— Доброе утро, герр контр-адмирал! — поклонился Маркус.

— Доброе утро, герр Штюцль! — тяжело поднявшись из-за стола, произнес старик с выцветшими глазами. — Нам телеграфировали из Полы о произошедшей трагедии…

— Подлодку нашли? — дрогнувшим голосом спросил инженер.

— Да, — кивнул Риглер, — вчера вечером.

— Сколько погибших?

— Двадцать два человека. К сожалению, никому не удалось спастись.

Штюцль подавленно замолчал.

— По словам очевидцев, — прервав паузу, продолжил контр-адмирал, — на подлодке произошел взрыв или несколько взрывов подряд. Так что даже если ее удастся поднять на поверхность, установить причину аварии будет практически невозможно. Единственное, что мы можем сейчас сделать, — проверить экспериментальным путем возможные причины поломки, которая привела к взрыву. Этим займется инженер Мурзовский — русский специалист, принимавший непосредственное участие в разработке новой серии подводных лодок. Он работает испытателем на верфи в Корнойбурге, недалеко отсюда. Так что… раз уж вы приехали в Вену, побудете пока помощником Мурзовского.

— Да, конечно, — машинально ответил инженер.

— Возьмите вот эту бумагу и передайте ему, — Риглер протянул Маркусу отпечатанный на машинке лист, затем обратился к секретарю: — Гронич, позовите лейтенанта линкора Дриноваца, пусть он отвезет герра инженера в Корнойбург.

Секретарь выскочил из-за стола и через минуту вернулся в кабинет с адъютантом.

— Удачи, герр Штюцль! — сказал на прощание Риглер.

— Герр контр-адмирал! — поклонился инженер и в сопровождении лейтенанта линкора вышел из кабинета.

В Корнойбурге

Дриновац завел стоявший в боковой улице темно-зеленый «Грэф-унд-Штифт», и инженер с адъютантом отправился в Корнойбург. Они проехали вдоль Дунайского канала, свернули в Бригиттенау, недавно застроенный красивыми новыми домами, за которыми мелькал черный силуэт огромного газгольдера, по широкому мосту пересекли лениво несущий свои воды Дунай, миновали Флоридсдорф, ощетинившийся оглоблями заводских кирпичных труб, и