Барон Дубов 10 - Михаил Капелькин

шли боевые порядки дружины Мечникова, тоже двигавшиеся в столицу. Мы быстро пролетели над ними. И их тоже было немного. Тысяча, может полторы. И прибудут в лучшем случае через три дня. К самому началу сражения за город. Так себе расклад.

— А аристократы? — повернулся я к Тарасову, стоявшему рядом.

Он встал у окна напротив, оперевшись на трость. Дирижабль уже набрал скорость, и князя лишь слегка покачивало.

— Кто-то встанет на защиту города и, скажем так, отечества в лице Императора, но большинство предпочтут отсидеться и посмотреть, кто окажется у руля страны. В последний момент, когда победитель станет очевиден, примкнут к нему.

— Столичное дворянство во всей красе, — буркнул я. — Измельчал аристократ.

— Таков удел всех людей. Тяжёлые времена порождают сильных людей, сильные люди порождают хорошие времена, а хорошие времена, в свою очередь, порождают слабых. Последние несколько десятилетий были относительно спокойными. Даже процветающими, я бы сказал. Теперь мы пожинаем плоды нашей природы.

. Закатное солнце окрасило верхушки заснеженных деревьев внизу в сочный оранжевый цвет. Как и небо. Мы летели прямо в огненный шар, заливавший вибрирующую гондолу светом.

Какое-то время Тарасов молчал, а потом вдруг произнёс:

— Может быть…

Я удивлённо вскинул бровь.

— Может быть, будь на троне другой человек… Более жёсткий, более целеустремлённый…

— Странно слышать столь крамольные речи от Первого советника царя, — прямо сказал я.

— Хоть и Первый, я всего лишь советник. Решения принимает государь.

— И его решения дали стране несколько десятилетий процветания. Вы сами это сказали.

— Да, вы правы, — легко согласился Тарасов. — Приятно видеть, что, несмотря на всё…

— На всё?

— На ваше происхождение, на отношение аристократии к вам, в глубине души вы остаётесь верны отечеству и Императору.

— Император и отечество — это нечто больше, чем просто люди. А люди это люди, — пожал я плечами. — Не стоит их грехи перевешивать на Императора или государство, или ещё кого-то. Так только дети делают. Ищут виноватых в своих проблемах на стороне. Кого угодно, лишь бы не брать ответственность за свои жизни на себя. Как бы другие аристократы ни относились к байстрюку вроде меня, это их проблемы. И их вина. Я просто помогаю донести эту мысль до них самих. Если они напрашиваются. А царь… нормальный мужик.

— Может быть… — снова начал крутить свою шарманку Тарасов. А на губах заиграла по-отечески добрая улыбка. Будто он меня проверял на вшивость. — Может быть, будь рядом с Императором больше таких людей, как вы, барон Дубов… Моё предложение о титуле князя, что я сделал вам на балу в честь дня рождения государя, всё ещё в силе, Ваше Благородие.

— Нет уж, — мотнул я головой. — Я ещё не стал официально бароном, а уже по горло сыт дворянскими разборками.

— Стойте, господин Дубов, — удивился князь. — А вы разве не в курсе?

— О чём? О ещё одном мятеже?

— Нет. Готов указ Императора о присвоении вам титула барона. Официально. В обход… некоторых процедур. — Тарасов скользнул взглядом на сгрудившихся с другой стороны капитанского мостика девушек с Верещагиным.

Мои сокурсники. Вот что он имел в виду.

— Вы говорите об учёбе в академии?

— Я думал, что Его Высочество Павел вам всё рассказал, — будто сожалея о непрозорливости царевича, сказал князь. — Да, вам необязательно будет заканчивать Пятигорскую академию. И какую-либо другую. Один росчерк царского пера — и вы будете бароном.

Тарасов ставил передо мной старые вопросы на новый лад.

— Если пожелаете, будучи бароном сможете жениться на одной из ваших подруг. — Он снова скользнул по ним взглядом. — Или на всех сразу.

Я молчал.

— Я вижу… как они вам дороги, — говорил Тарасов.

Взглянув на девушек, в очередной раз я и сам это понял. Я к ним привык. Они вносили в мою жизнь сумятицу и кучу проблем, но я как будто сам уже без них не мог. Без их проблем.

— А там и до княжеского титула недалеко… — продолжал князь. — Совсем скоро, как вы догадываетесь, освободится место в Совете Князей…

Тарасову я зачем-то был очень нужен среди Светлейших. Как свой человек? Или по другой причине? Не знаю. Лично мне этот титул и даром не упал.

И подачки мне не нужны…

— Мы и так идём на помощь Императору. И я делаю это не ради титула. Бароном я стану в положенный срок, — резко ответил я, вставая. Дал таким образом понять, что разговор окончен.

Тарасов лишь хмыкнул в ответ, пожал плечами и сел на одно из свободных кресел, прикрыв глаза, словно погрузившись в медитацию.

Я же отошёл к девушкам, достаточно громко шушукавшимся между собой.

— Блин, как можно идти против своего господина? — причитала Вероника, уминая сочную жареную курочку. Да, еды мы с собой взяли в дорогу — на всякий случай. И у синеглазки он уже наступил. — Я бы ни за что не пошла!

— Конечно, ты же любишь своего господина, — хмыкнула подкачанная красотка Лакросса и перекинула одну ногу через другую, демонстрируя шикарные бронзовые бёдра в гетрах.

— Меня больше беспокоит, что этот мятеж коснётся простых граждан, — отвечала Лиза, накручивая на пальчик пепельный локон. — Это же какой стресс! Один из самых верных князей и воинов Императора вдруг обращается против него же. У простого человека вся система ценностей может рухнуть. А это всё равно что одну ногу потерять. В психологическом плане. После такого тяжело оправиться…

— Лучше переживайте о себе, — добавила драматизма Маша, — в таком бою можно и погибнуть.

— Мы сразились с ордой монстров с севера и не погибли, — мягко возразила княжна. — Почему мы должны погибнуть сейчас?

— Маша права, — мрачное настроение передалось и Верещагину, вновь спрятавшему обожжённое лицо за белой маской. — Сколько врагов в этот раз? Двадцать тысяч? Тридцать? Монстров столько не было. А это… обученные войска, которые сражались с Саранчой. А сколько нас? Всего лишь восемь?

— Девять, — поправила его подошедшая чуть раньше меня графиня Вдовина. — Вам же нужен духовный практик, верно?

— Эта битва будет легендарной! — горячо заявила Лакросса, топнув ногой.

А Маша странно посмотрела на Вдовину. Всё то время, что графиня и дриада гостили у меня в доме, они обменивались настороженными взглядами.