Иноплеменники России в Отечественной войне 1812 г. - Валерий Ульман

этот православный, но дело идет на войне не о происхождении Святого Духа! Всякому свое по делам и заслугам. Александр воздвиг памятник своему правосудию и беспристрастию, поставив рядом статуи Кутузова и Барклая. Дело против Наполеона было не русское, а общеевропейское, общее, человеческое, следственно, все благородные люди становились в нем земляками и братьями. Итальянцы и немцы, французы (эмигранты) и голландцы, португальцы и англичане, испанцы и шведы – все становились под одно знамя».[9]

Ещё обязан предупредить читателей, что биографические данные мною взяты из одного источника: «Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв.: Альманах. – М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1996. Т. VII.», поэтому, страницы будут указываться прямо в тексте, без сносок на данный источник.

В тексте будут встречаться различные варианты написания фамилий, например: Винцингероде и Винценгероде, не считайте это за ошибки, я оставлял написание таким, какое было в использованном источнике. Даты даны в старом стиле, то есть, какие они были на момент событий.

Вступление

Причины, приведшие Францию и Россию к войне 1812 года, очень подробно исследованы во многих научных работах, поэтому, я не буду вдаваться в подробности, ограничимся несколькими определениями.

После поражения русских войск в битве под Фридландом в июне 1807 года Александр I заключил с Наполеоном Тильзитский мир, согласно которому обязался присоединиться к континентальной блокаде Англии, полностью отказаться от торговли со своим главным партнёром, исключить экспорт пеньки в Великобританию. Россия выводила свои войска из Молдавии и Валахии, завоёванных у Турции. Наполеона Тильзитский мир вознёс на вершину могущества, а императора Александра поставил в тяжёлое положение. Чувство обиды в столичных кругах было велико. «Тильзит!.. (при звуке сем обидном / Теперь не побледнеет росс)», – писал спустя 14 лет Александр Сергеевич Пушкин.

Как отмечают авторы «Биографического словаря» – «…результаты новейших исследований позволяют утверждать, что обе стороны практически одновременно начали подготовку к войне в 1810 году. Россия благодаря своей военной разведке имела достаточно полное представление о планах и силах будущего противника. Генерал М. Б. Барклай де Толли, назначенный 18 января 1810 года военным министром, сразу же приступил к проведению широкомасштабных преобразований, направленных на усиление армии и совершенствование системы управления вооруженными силами».[10]

Началом приготовлений Наполеона к войне с Россией считают призыв на службу в декабре 1810 г. 80 000 человек, «под предлогом противодействия высадкам Англичан». Начало «укрепления Данцига и к усилению тамошнего гарнизона». В декабре 1811 г. «последовал декрет о наборе 120 000 конскриптов для пополнения армии и 12 000 для флота». Приготовления России «к войне состояли: в исследовании прстранства, которое должно было служить театром войны; в усилении важнейших пунктов искусственными средствами; в укомплектовании войск, образовании резервов, устройства депо, магазинов, госпиталей и парков, сообразно с потребностями военного времени».

Когда стало ясно, что войны не избежать, «или отдалить её до некоторого благоприятнейшего времени, предстояло одно средство: поставить себя в возможную готовность к отражению силы силою. Всякие другие меры были бесполезны. Там недостаточны извороты политики, где оружие должно решить дело: против меча навостриваемого, надлежало навостривать свой мечь». Россия успела за 1810 и 1811 годы «усилить почти в двое армию; привести совершенно в оборонительное состояние важнейшие старые, и заложить, устроить и вооружить новые крепости; приготовить значительные всякого рода запасы, наполнить арсеналы оружием, учредить многие парки с военными снарядами и другими потребностями всякого рода, и сосредоточить почти неприметным образом силы свои на предположенных пунктах, сводя их из самых отдалённых мест государства. Словом – едва протекло 4 года после мира Тильзитского,… -Россия поставила уже себя в состояние противостать новым наглостям врага своего».[11]

Всё это удалось исполнить назначенному 18 января 1810 года, Министром военных сухопутных сил России – Михаилу Богдановичу Барклай-де-Толли. Он не был «царедворцем, карьеристом, чурался заискиваний среди приближенных к царской династии особ и фаворитов».[12] А, так как он был «человек весьма умный, образованный, деятельный, строгий, необыкновенно честный, а главное – замечательно знающий все мелочи жизни русской армии».[13], Профессор Н. А. Троицкий считает, что именно Барклай-де-Толли «возглавил всю подготовку к войне и повел ее энергично и планомерно… С 1810 года резко пошла вверх кривая военных расходов России».[14] В.Г. Сироткин отмечает, что «в 1809 году они составляли 64,7 миллиона рублей, в 1810 году – 92 миллиона рублей, а в 1811 году – 113,7 миллиона рублей, причем только на сухопутные войска».[15]

8 мая принимается постановление: «Об отдаче Сестрорецкого Оружейного завода в ведомство Артиллерийской Экспедиции». 21 августа: «О учреждении заводов от Артиллерийского Депортамента в С.-Петербурге и Москве для селитроварения», пункт № 3 гласит: «Кроме Петербурга учредить таковые же заводы в Москве, Крыму, в Оренбургской губернии и на землях принадлежащих заводам Шостенскому и Казанскому». 3 октября принимается постановление: «О мерах, приемлемых к заготовке орудий и Артиллерийских снарядов, нужных Военным Депортаментам».[16]

Его касалось всё, от обувки солдат, до вооружения. 25 апреля принимается постановление: «О сапогах для пехотных полевых и гарнизонных войск», предписывающее тачать сапоги «…голенищи несколько короче; подошвы же должны быть по образцу прежнему». Были приняты оптимальные единые штаты гренадерских и егерских полков, бригад и дивизий. Аналогичная реорганизация была проведена и в кавалерии. Он создавал одинаковые условия для прохождения службы в разных подразделениях. Так постановлением от 10 февраля, предписывалось в Лейб-Гвардии полках и батальонах «…содержать на лицо то самое число лазаретных повозок… как в армейских полках». Постановлением от 16 июня вводятся «…новые образцы кавалерийскому ружью, как-то: карабинам гусарским и кирасирским, мушкетам драгунским и пистолетам, вообще одного сорта, для всех кавалерийских полков положенным…».

Он предвидел, что во время будущей войны, войскам предстоит преодолевать очень много водных преград и необходимость быстрого сооружения различных укреплений, поэтому заботился о Пионерных подразделениях (аналог сапёрных войск). 6 ноября принимается постановление: «О назначении в Пионерные роты рекрутов, хотя не так рослых, но молодых и расторопных, а преимущественно грамотных». Штат Пионерного батальона предусматривал; одну минёрную и три Пионерных рот.[17]

Летом 1810 года Барклай-де-Толли обратился к Александру I с докладом, в котором обосновал необходимость создания в Военном министерстве, секретного учреждения, специализирующегося на сборе, обработке и анализе разведывательной информации об иностранных армиях.[18] Получив согласие от императора, Барклай-де-Толли «учредил при посольствах России за границей службу военных атташе с дипломатическим иммунитетом. В Вене таковым был полковник барон Ф.Тейль фон Сераскеркен, в Берлине – подполковник Р.Е. Ренни, в Дрездене – майор В.А. Прендель, в Мюнхене – поручик П.Х.