Далеко за лесом - Екатерина Каграманова

– Так, – молодой полицейский положил блокнот и окинул всех взглядом, – мы все осмотрели, мальчика здесь нет. Сейчас я задам вам вопросы, постарайтесь отвечать как можно точнее. Вспоминайте. Как прошел вчерашний день? Что делал Роберт? Мне нужны все подробности. С самого утра, пожалуйста.

И они стали вспоминать. Это было так глупо. Позже Майя не раз думала: зачем? Зачем мама все так повернула? Она ведь знала.

Они рассказывали, как Полина отказалась есть булочки на завтрак, потому что это простые углеводы, а Роби засмеялся. Ей пришлось давиться папиной овсянкой. Как малыш собирал «Лего», гремя деталями на весь дом. Как мама ходила с ним на детскую площадку. Как он обедал, рисовал, смотрел мультики, помогал готовить блины, ужинал и наконец лег спать. Грустная хронология дня, когда все было хорошо. Как будто это могло чем-то помочь. А потом утром мальчика просто не оказалось в кровати. Разве так бывает?

Майя смотрела на ковер под своими ногами и мысленно обрисовывала завитки узора. Дурацкая нервная привычка.

Полный вразвалку подошел к окну и выглянул наружу. Присвистнул – шестой этаж. Он спросил у второго:

– А через балкон?

Тот кивнул, махнув в сторону входной двери:

– Соседи. Опроси пока. Вообще, вряд ли.

Старший хмыкнул и вышел.

Они ответили на множество вопросов. «Они» – это, конечно, не совсем правда. Отвечала в основном мама. Это она знала, с кем он дружит во дворе, кто ходит вместе с ним в детский сад. Она очень старалась, рассказывала все подробно и точно, веря, что это поможет и ее мальчика найдут.

Майя чувствовала, что внутри растет раздражение. Злость на полицейского, который толком ничего не делает, а записывает с деловым видом всю эту чушь. Злость на маму, которая, как послушная девочка, сообщает дурацкую информацию. На отца, который вечно строит из себя самого умного, а сейчас молчит. На Полину, которая украдкой косится на свой мобильник. Ей хотелось орать, просто орать от всего этого. Они все беспомощны. Происходит что-то плохое, совсем плохое.

Отец сидел нахмурившись и о чем-то сосредоточенно думал. В его волосах цвета меди отчетливо серебрилась седина. Майя знала, что похожа на него. Такие же рыжие волосы, светло-карие, почти золотистые глаза. Внешне – да, но характером – ни за что, так она всегда думала. А сейчас ждала. «Ну сделай хоть что-то! Ты же всегда все знаешь! Что ты за человек, почему молчишь?!»

– Встречали ли на улице, в подъезде незнакомых подозрительных людей? Может быть, в детском саду?

Напряжение внутри росло, росло, росло, как будто набирал разгон бешеный автомобиль. Она чувствовала, что вот-вот не выдержит всей этой глупости и закричит.

– Что рассказывал мальчик? К кому он мог бы выйти? Что, если его приманили – собакой, сладостями, компьютерной игрой?

Майя не выдержала. Перебила полицейского, приподняв руку, как в школе:

– А можно вас на минутку? Идите сюда.

Она, сдерживая злость, вышла в прихожую.

– Смотрите. Роби вот такого роста, – Майя вытянула ладонь. – А замок вот где. Он не мог сам открыть дверь, он не достает, маленький еще. Это во-первых.

Полицейский не особенно заинтересовался ее словами и равнодушно ответил:

– Он мог принести стул.

– И что, отнес его назад? А потом вышел?

Мужчина пожал плечами:

– Ну, допустим, мог и отнести, если ему так велели. Так что во-вторых? – Теперь он все-таки слушал внимательнее.

– Во-вторых, он не мог бы открыть дверь, даже стоя на стуле. У нас замок заедает. Я еще позавчера говорила. – Она бросила презрительный взгляд на отца.

– Что значит «заедает»? – Полицейский, нахмурившись, смотрел на родителей.

Отец медленно кивнул:

– Да, действительно, у меня просто руки не дошли. Защелка очень тугая. Надо потянуть дверь на себя, тогда откроется.

Тошно было смотреть, как они двадцать раз открывали и закрывали дверь.

Полицейский многозначительно хмыкнул. Он пытался решить эту задачу. Шестилетний ребенок пропал ночью из квартиры на шестом этаже. Самостоятельно отпереть дверь он вряд ли мог. Остается балкон. Или, что тоже не исключено, причастен кто-то из членов семьи. Да, это могло казаться невероятным, но он уже сталкивался с такими вещами. Необъяснимая жестокость, странные поступки. Так что все может быть. Он встал.

– Я узнаю, что насчет опроса соседей. Вам советую пока написать в родительскую группу детского сада – есть ведь такая? Вот. Напишите, обратитесь к родителям за помощью. Вдруг кто-то заметил нечто странное, видел или слышал. Может, и узнаем что-то полезное. Соцсети, конечно, зло, но сейчас они нам могут очень помочь.

Мама кивнула, вскочила с места и бросилась за телефоном, но написать ничего не успела. Как только за полицейским закрылась дверь, отец почти насильно завел ее в спальню и плотно закрыл дверь.

Полина, все это время сидевшая с вытаращенными глазами, схватила мобильник и пошла к себе. Майя тоже хотела уйти в свою комнату, но ее остановил крик из комнаты родителей.

Глава 3

Отец всегда злил ее каменным спокойствием, упрямой уверенностью в своей правоте. Она называла это упертостью. С ним было невозможно спорить – любые аргументы разбивались о его самодовольство. «Потому что я так сказал!» – было его любимой фразой. Кто мог при этом настоять на своем?

Роби был еще маленький и послушный, он просто любил всю семью и ни с кем не ссорился. Хитрая Полина редко конфликтовала с родителями, ей всегда было проще согласиться, чем что-то доказывать. Поэтому все шишки вечно валились на Майю. Она с детства ненавидела, когда ей указывали, терпеть не могла нудных наставлений. А отец, как будто нарочно, подбирал самые длинные объяснения, почему так поступать неправильно. Из них двоих она была огонь, а он… даже не вода, а лед, если можно так сказать. Все их ссоры разнимала мама. Она вечно успокаивала Майю, рассказывая, как сильно папа ее любит. Да, очень заметно было. Неизвестно, что мама говорила отцу, скорее всего то же самое. Как его любит Майя. Ну да.

Сейчас кричал именно отец:

– Почему ты делаешь вид, что не понимаешь? Время уходит! Ты же все сама знаешь! Так зачем прикидываешься, что веришь в эту чушь насчет похищения? Мы теряем время! Я помню, помню, что было десять лет назад! Девочка не пострадала, это главное! Она жива, и она с нами! Я жизнь бы за нее отдал, ты знаешь, но дело было не во мне!

Мама что-то неразборчиво выкрикнула, а он перебил ее:

– Да мне плевать, хочешь ты или нет, я все сделаю сам! Я позвоню ей! Ее номер…

Майя