Бал виновных (СИ) - Рейн Леа

– Не позволю.

– Чего тебе? – недовольно произнес Йон.

– Послушай, я же вижу, что приезд сеньориты Альбы тебя взволновал. Я не верю, что ты не рад тому, что она вернулась домой. Но не принимай такое отношение близко к сердцу. Она могла только сделать вид, что не узнала тебя, ведь рядом ее семья.

– Я не принимаю это близко к сердцу. Мне все равно, – фыркнул Йон и, скинув руку Ивана со своего плеча, помчался в кухню.

Иван тяжело вздохнул и принялся обслуживать какую-то старую сеньору. Но мысли его были за пределами работы. Он все думал о несчастном Йоне и его несчастной любви к сеньорите Альбе. Друг никогда не признавался ему, что влюблен во внучку дона Игнасио, но этого невозможно было не заметить. А то, как он себя сегодня вел, лишний раз подтверждало его неравнодушие к этой девушке. Но что было делать? Она и правда была из высшего общества и отношения с ней были бы невозможны. Но дружба – нет. А это уже немало, так ведь?..

Йон, как только влетел в кухню, с размаху ударил по комоду с подносами. По руке тут же разлилась горячая боль, которая привела его в чувство. Все работники, что были в кухне, бросили свою работу и с любопытством уставились на него, отчего Йону стало крайне неловко.

– Вергара, что вы себе позволяете?! – побагровел от злости дон Мигель. – Это вам не таврена, где вы так часто любите драться!

– Простите, дон Мигель. Такого больше не повторится, – тут же потупился Йон, стараясь взять себя в руки. Не хватало еще вылететь с работы из-за своих чувств к этой девушке!

– Я надеюсь на это. А остальные на что смотрят? За работу, быстро!

Горничные закопошились и продолжили натирать до блеска тарелки, официанты побежали дальше разносить заказы, а кухарки и повара помешивать супы в огромных кастрюлях.

– Сынок, ты меня расстраиваешь, – тихо сказала Кристина.

– Простите, мама, не знаю, что на меня нашло, но я ни в коем случае не хотел вас расстроить.

– Но сделал это.

– Мама… – отчаянно выдохнул Йон.

– Что стряслось? Не связано ли такое твое поведение с приездом сеньориты Альбы?

– Нет. Нужен липовый отвар.

– Для сеньориты Альбы?

– При чем тут сеньорита Альба?! – воскликнул Йон чуть громче, чем ожидал. Некоторые работники опять глянули в его сторону, но сразу же вернулись к делам, опасаясь гнева дона Мигеля.

Кристина смерила сына строгим взглядом, и юноша раскололся. Йон ненавидел, когда мама так смотрела, потому что от такого взгляда тут же просыпалась совесть и некий страх того, что мама будет в нем разочарована.

– Ну да, отвар для сеньориты Альбы.

– Я знаю, что ты влюблен в нее, – прошептала Кристина, приготовив все нужное для отвара.

Йон опешил, но постарался сохранить каменное выражение лица.

– Это неправда, – сказал он, но голос его дрогнул и выдал его с потрохами.

– Правда. Мама такое чувствует, так что не отрицай ничего. Но вынуждена тебя расстроить, мой дорогой. Ты никогда не сможешь быть с ней вместе, поэтому тебе нужно оставить все мысли о ней, похоронить их глубоко в себе и переключиться на другую девушку. Вон, горничная Виктория, например. Хорошая девушка, и ты ей не безразличен.

– С чего вы взяли?

– Я вижу, как она на тебя смотрит. Подумай об этом.

– Хорошо, – ответил Йон. – Подумаю.

Он взял из рук матери кружку с отваром и поставил ее на поднос. Руки предательски затряслись, а сердце заухало в груди. Нужно было собрать всю смелость и отнести этот напиток сеньорите Альбе. Всего лишь поставить кружку рядом с ней – не так уж это и страшно. Но отчего тогда все внутри переворачивается и сковывается от ледяного ужаса?

Йон покинул кухню и оказался в ресторане. Но увидев, как Альба оглядывает зал, юркнул за комнатное дерево и тяжело задышал. От листвы приятно пахло свежестью, и это слегка его успокоило. Нет, он не хочет больше к ней подходить, он не хочет больше с ней пересекаться, смотреть на неё, говорить с ней. От такого холодного господского безразличия с ее стороны его сердце разорвется.

– Мартин! – сказал Йон, остановив светловолосого официанта. – Отнеси этот липовый отвар сеньорите Альбе, очень тебя прошу!

– А сам не можешь?

– Меня срочно зовет дон Мигель. Тебе ведь не сложно?

– Конечно, мне никогда не сложно выполнять твою работу, – недовольно проговорил Мартин, но все-таки взял поднос из рук Йона.

– Спасибо, друг, – улыбнулся Йон и вернулся обратно на кухню.

Никогда больше не подходить к Альбе, стараться обслуживать клиентов подальше от стола семьи Гарсиа, не браться развозить заказы в комнаты на третьем этаже, где проживают все Гарсиа, – твердил про себя Йон. – Забыть о ней и переключиться на кого-то другого. На Викторию. И правда, хорошая девушка, надо заставить себя ее полюбить.

Но ведь никогда не знаешь, куда отправит тебя дон Мигель. А все время перепоручать свою работу другим тоже нехорошо. Из-за того, что Йон часто ходит в таверну в деревне, он перепоручает свою работу друзьям, и уже порядком всех этим раздражает. Видимо, остаётся только быть шустрее и убегать к клиентам раньше, чем на него повесят работу с семьёй Гарсиа.

– Вергара, что вы опять встали посреди дороги? – возмутился дон Мигель. – Бегом в ресторан.

– Мне нужно выполнить работу доньи Валенсии, – соврал Йон.

– С каких пор донья Валенсия даёт вам работу?

– Ну, с тех самых, – неуверенно промямлил юноша и скрылся за дверью, шепча себе под нос проклятия. Если дон Мигель спросит у доньи Валенсии про эту работу, то его точно уволят! Зачем он вообще это сказал? Можно было просто сказать, что ему надо отвести заказ в номер.

– Вергара! – пророкотал голос доньи Валенсии.

Йон остановился и почувствовал, как лоб покрылся холодной испариной. Все, теперь ему конец. Как же молниеносно, однако, раскрываются обманы!

– У меня для вас особое поручение, – начала экономка, и Йон с облегчением выдохнул. – Вы же умеете водить машину, так что после обеда отвезите сеньориту Гарсиа к портнихе.

Йон округлил глаза. Что за день! Лучше бы донья Валенсия его уволила, честное слово!

– Но я не смогу, мне нужно будет выполнить поручение дона Мигеля. Оно очень важное.

– Что может быть важнее поручения, касающегося сеньориты Гарсиа?

– Поручение, касающееся дона Игнасио! – не растерялся Йон. Если его обманы раскроются, то ему влетит по самое не хочу. Но уже никуда не денешься, придётся вести свою игру до конца.

– Ладно, поручу это вашему другу Эррере. Кто ещё, кроме него и вас, так хорошо знает нашу сеньориту.

– Вы правы, никто, – попытался улыбнуться Йон. – С вашего позволения, я пойду.

Донья Валенсия кивнула, и Йон ни жив ни мертв добрался до своей комнаты, которую он делил вместе с Иваном. Оказавшись за дверью, юноша мешком картошки упал на кровать. Могло показаться, что он всех обманул ради того, чтобы ничего не делать, но это ведь было не так. Он всех обманул, чтобы лишний раз не пересекаться с Альбой. И выкурить тайком от матери парочку сигарет, потому что в такой стрессовой ситуации только они и спасали.

Когда от сигареты остался только окурок, Йон выкинул его в окно и снова завалился на кровать, размышляя о своём шатком положении. В любой момент его могли уволить, а быть уволенным он совсем не желал. Он родился в этом отеле и провел тут всю свою жизнь, а потому смело считал это место своим домом. Тут у него было все – работа, семья и друг, который был ему почти как брат. Наверное, даже не почти, он и был его братом, ведь их растила одна женщина. Мама Ивана пропала, когда тому было около трех лет. Она работала раньше горничной в отеле и была лучшей подругой кухарки Кристины, но однажды ушла в деревню за цветами для какого-то праздника и не вернулась. Маленький Иван был без отца (по крайней мере, никто не знал, кто он), а теперь остался и без матери. Дон Хоакин хотел отдать его в приют, но Кристина не позволила, сказав, что может позаботиться об Иване так же, как заботится о Йоне. Она воспитала их двоих, подарив им пусть и не богатую, но зато счастливую жизнь.