Разбитое отражение - Дебора Николас

– За что тебя сюда? – спросила Харлей, по-прежнему глядя на дверную решетку.

«За то, что у меня есть один необычный талант», – хотела сказать Рейчел, но вовремя осадила себя. Глубоко вдохнув спертый, прокуренный воздух, она наконец решилась:

– За убийство.

Громко фыркнув, Харлей мазнула глазами по ее безучастному лицу и опять уставилась на решетку.

– Ни хрена себе! Кого же ты пришила, няньку свою, что ли?

Она сухо усмехнулась собственной шутке, и Рейчел почувствовала безотчетное раздражение.

– Нет, мужа, – солгала она, заставляя себя сосредоточиться на лице Харлей и нервно вертя на безымянном пальце непривычное обручальное кольцо. – А вас каким ветром на этот курорт занесло?

– Не твое собачье дело! – отрезала Харлей и погрузилась в угрюмое молчание.

«Да посмотри ты на меня, что же это такое?!» – мысленно взмолилась Рейчел. Сколько времени уже потрачено впустую, а так хочется выйти отсюда поскорее. Разделаться со всем этим. Увы, Харлей уже спряталась в свою скорлупу – твердую скорлупу, которая здесь надежно защищает товарищей по несчастью друг от друга. И от себя самих.

– Попробую угадать, – храбро продолжала Рейчел. В полиции ей ничего не рассказали о соседке по камере, но Харлей, несомненно, натворила что-то очень серьезное. Иначе они не стали бы прибегать к услугам постороннего человека, да еще гражданского. – Ты, наверно, замочила кого-нибудь важного, да? Полицейского, или мэра, или…

– Никого я не мочила, – буркнула Харлей, неуверенно и сердито поглядев на нее.

Рейчел чуть не вздохнула от облегчения полной грудью: на этот раз Харлей не отвела взгляда. Теперь нужно как следует сосредоточиться, чтобы глаза женщины, полные скрытого за вызовом страха, и дальше смотрели прямо на нее. Харлей неловко повела плечами, как будто хотела разорвать установившийся между ними контакт, но уже не могла.

– Один мой клиент отбросил коньки, а они пытаются повесить это на меня.

Ах, так вот почему они придумали для Рейчел роль убийцы! Решили, что Харлей скорее расколется, если окажется в одной камере с товаркой по преступлению. Господи, ей никогда еще не приходилось работать с обвиняемой в убийстве. Мошенничество, похищение, вооруженный грабеж – все это было, а убийство – ни разу.

– Но у них против меня ничего нет, только кос-вен-ные ули-ки, – продолжала Харлей, с трудом справившись с двумя последними словами. – Не сегодня-завтра я отсюда выйду. Они могут пришить мне только приставание, но это уж как водится. Дело плевое, беспокоиться не о чем.

«Говори, говори!» – твердила про себя Рейчел, чувствуя, как начинает ныть под ложечкой. – Говори, не останавливайся, мне тоже тут надоело!»

Беспокоиться, однако, было действительно не о чем. С Харлей оказалось очень легко работать. Теперь, когда Рейчел завладела ее вниманием, она с очевидным удовольствием поддерживала драгоценный контакт, только села поудобнее, но глаз по-прежнему не отводила.

– К сожалению, против меня у них есть совсем не косвенные улики, – вздохнула Рейчел, входя в роль. – У меня все руки были в крови. Можно сказать, взяли с поличным.

Она рассчитывала, что на это Харлей среагирует, но та лишь пробормотала:

– Ни хрена себе!

– Ага. И вот я здесь.

– Вот ты здесь… – повторила Харлей, и тогда-то Рейчел заметила это: гримасу боли, незащищенность, спрятанную под внешним и вроде бы естественным равнодушием. Тут же, к своему ужасу, она почувствовала и ответную ноющую боль внутри: рассудок инстинктивно перенял эмоциональный настрой собеседницы.

«Нет! – беззвучно закричала Рейчел. – Я не желаю знать, что ты чувствовала, что привело тебя к этому. Скажи мне, как и где, больше мне ничего не надо!»

К несчастью, выбора у нее не было. Всегда, когда люди признавались ей в содеянном, они попутно сполна перекладывали на нее весь груз своих переживаний, потому-то она и бежала от этих признаний, как от чумы. Но сегодня отказываться было нельзя. Годшо хотел еще раз убедиться в ее странной, необъяснимой способности вынуждать людей выбалтывать самые потаенные свои секреты. Иначе он ни за что не позволит ей принимать участие в расследовании вокруг «Хисторик хоумз». И она никогда не узнает, что случилось с Си Джей… Разумеется, о ее личном интересе Годшо не подозревал, не то тут же снял бы с расследования Келли… и тем более не подумал бы привлекать к нему Рейчел.

Так что Годшо все равно спасибо, а она должна обязательно выдержать испытание, пусть даже ей придется захлебнуться чужой болью и гневом.

Рейчел растерла озябшие плечи, стараясь не сводить глаз с соседки. Она боялась пропустить момент, когда та дозреет окончательно – как другие, с кем ей раньше приходилось иметь дело по просьбе полиции или ФБР. И, судя по всему, этот момент должен был наступить скоро. Выражение напряженного раздумья на физиономии дешевой проститутки могло бы показаться смешным, если б не страдальческая, как от физической боли, складка между щедро подведенными бровями.

Внезапно на Рейчел откуда-то изнутри тоже нахлынула боль – острая, безжалостная. Боль раскалывала виски, жгла под ложечкой; хотелось закрыть глаза, зажать уши руками, забиться в угол. Рейчел знала, что к этому ей не привыкнуть никогда – ее собственные чувства вдруг смешивались с чувствами другого человека, и она, совсем того не желая, заглядывала в самые темные уголки чужой души.

Голова болела все сильней, но Рейчел заставляла себя удерживать взгляд соседки. В какой-то миг ей удалось поймать гнездящийся в зрачках ужас, и она поняла: теперь Харлей будет отвечать на любые вопросы. Пора приступать.

Но она не очень представляла как. Раньше допрос всегда вела Келли, а Рейчел только сидела рядом, смотрела, слушала и подталкивала людей к ответам. Однако сейчас Келли была далеко, за несколькими толстыми стенами и решетками, в полной безопасности.

«Смелее, не бойся, детка, – снова услышала она голос отца. – Пока не попробуешь, все равно не узнаешь, как оно пойдет».

– А какие у них против тебя косвенные улики? – спросила она Харлей, стараясь, чтобы голос звучал ровно, успокаивающе.

Слава богу, ее вопрос как будто не насторожил Харлей.

– Этого моего клиента нашли убитым, а я была последней, кто его видел. Легавые привели свидетелей, которые подтвердили, что он снял меня на улице. Но никто не говорил, что видел, как я вхожу вместе с ним в тот мотель!

– Какой мотель?

– На Эйрлайн… где нашли его тело.

Надтреснутый, сдавленный голос Харлей доносился словно откуда-то издалека, пальцы выбивали нервную частую дробь по острой коленке.

– А ты с ним в этот мотель не пошла?

– Я… я сказала полицейскому, что мы с клиентом не сошлись в цене и он высадил меня на углу.