Невероятные приключения факира, запертого в шкафу ИКЕА - Ромен Пуэртолас

Одного взгляда в зеркало заднего вида оказалось недостаточно, чтобы разглядеть такую красоту; француз даже повернулся, чтобы разглядеть все как следует, при этом его шейные позвонки затрещали так громко, словно он собирался совершить акробатический трюк.

– ИКЕА?

– ИКЕА.

– Какой? Хм… What Ikea? – пробормотал шофер, который чувствовал себя в английском так же уверенно, как корова (священная) на льду.

– Just Ikea. Doesn’t matter. The one that better suits you. You are the Parisian. [3]

Шофер, улыбаясь, потер руки, потом тронулся с места.

«Он проглотил наживку», – удовлетворенно подумал Аджаташатру (произносите: Аж-ату-ишь-тпру). Наконец его новый облик прекрасно сыграл свою роль. Если немного повезет и ему не придется много говорить, то его даже будут принимать за местного.

Аджаташатру был знаменит во всем Раджастане, потому что глотал складные сабли, поедал осколки стекла из низкокалорийного сахара, вкалывал себе в руки фальшивые иголки, а главное – показывал целую кучу фокусов, чей секрет знали только он и его кузены и которые он охотно именовал волшебством, чтобы завлечь зрителей.

Поэтому, когда настало время платить по счетчику сумму, равную 98 евро и 45 центам, наш факир протянул единственную банкноту, которой располагал на все время путешествия, фальшивую купюру в 100 евро, напечатанную только на одной стороне, указав при этом небрежным жестом, что сдачи не нужно.

В тот момент, когда шофер прятал деньги в бумажник, Аджаташатру сделал отвлекающий маневр, тыча указательным пальцем в огромные желтые буквы «И-К-Е-А», гордо возвышающиеся на синем здании. Цыган поднял глаза и довольно долго смотрел на небо, так что пассажир с помощью невидимой резинки, привязанной к мизинцу, успел выдернуть зеленую купюру. За долю секунды та снова перекочевала в руки ее истинного владельца.

– Вот, – бросил шофер, уверенный в том, что банкнота покоится в его бумажнике, – это номер моего агентства. На случай, если вам понадобится такси обратно в аэропорт. У нас есть водители с пикапами, если у вас громоздкий багаж. Даже в разобранном виде мебель занимает много места, поверьте мне.

Он так никогда и не узнал, понял ли индиец хотя бы одно слово из того, что он произнес. Он порылся в бардачке и достал визитку, на которой танцовщица фламенко обмахивалась знаменитым белым пластиковым трезубцем, нарисованным на крыше такси, – и протянул ее пассажиру.

– Мерси, – ответил иностранец по-французски.

Как только красный «мерседес» «Такси Житан» исчез из виду, хотя иллюзионист, привыкший способствовать исчезновению индийских слонов с маленькими ушами, не приложил к этому рук, Аджаташатру спрятал карточку в карман и внимательно осмотрел гигантский торговый склад.

В 2009 году сеть ИКЕА отказалась от мысли открыть свои первые магазины в Индии, поскольку местные законы требовали, чтобы шведское руководство управляло ими совместно с директорами индийского происхождения, главным образом владельцами большей части акций. Это вызвало негодование шведского гиганта. Он не желал никого подпускать к кормушке, а уж тем паче усатых заклинателей змей или любителей пошлых музыкальных комедий.

Параллельно с этим мировой лидер сборной мебели стал партнером ЮНИСЕФа в кампании против использования детского труда. Благодаря проекту, охватывающему пятьсот деревень Северной Индии, было построено много больниц, центров питания и обучения во всем районе. Именно в одной из таких школ и приземлился Аджаташатру, когда через неделю работы его изгнали со двора магараджи Легро Сингха Ле (произносите: аллегро-сын-гули), куда наняли в качестве факира-шута. Какая досада – украл-то всего кусок хлеба с кунжутом и маслом без холестерина и две грозди экологически чистого винограда! Вообще-то, ужасно не повезло, что он тогда проголодался!

В наказание ему сначала сбрили усы, что уже само по себе было суровой мерой (хотя он от этого стал выглядеть намного моложе), потом предложили на выбор – либо выступить перед школьниками, осуждая кражи и преступления, либо дать отрубить себе правую руку. Ведь в конце концов, факиры не страшатся ни боли, ни смерти…

К великому удивлению своих почитателей, которых он приучил присутствовать при всевозможных актах членовредительства (он мог вгонять шампуры в руки, вилки в щеки, а сабли в живот), Аджаташатру отклонил предложение ампутации и предпочел первое наказание.

– Простите, мсье, не скажете, который час?

Индиец подскочил. Какой-то мужчина лет сорока, в рубахе и сандалиях, остановился перед ним, предприняв для этого некоторые усилия, чтобы придерживать тележку, нагруженную десятком картонных коробок, которые мог заказать либо чемпион по игре в тетрис, [4]либо психопат.

Для Аджаташатру вопрос звучал примерно так: праститемэсьюнискжитекаторычас.

Короче, ничего внятного, что могло бы повлечь иной ответ, чем WHAT?

Увидев, что имеет дело с иностранцем, человек похлопал указательным пальцем правой руки по левому запястью. Факир сразу же понял, возвел глаза к небу и, поскольку привык определять время по индийскому солнцу, сообщил время французу с разницей в три с половиной часа и тридцать минут. Его собеседник, который лучше понимал английский, чем мог на нем изъясняться, тотчас же сообразил, что опаздывает за детьми в школу и не успеет забрать их на обеденный перерыв, поэтому продолжил безумный бег по направлению к парковке.

Видя, как люди входят и выходят из магазина, индиец заметил, что очень немногие из покупателей, а точнее, ни один из них не одет, как он, в костюм из блестящего шелка. А чалму вообще никто не носит. Да, мимикрировать под француза не получилось. Но он надеялся, что это не повредит его миссии. Рубаха и сандалии издалека могли бы произвести здесь впечатление. Когда он вернется, то поговорит со своим кузеном Джамлиданупом (произносите: джем-ли-да-глуп). Именно он настоял на этом костюме.

Аджаташатру минуту созерцал стеклянные двери, которые открывались и закрывались перед ним. Все, что ему было известно о современной жизни, он почерпнул из голливудских и болливудских фильмов, которые смотрел по телевизору у своей приемной матери Сиринг (произносите: сыр-ринрили – для англофилов – soaring – сэр-Инг). Странно было наблюдать, как это изобретение, которое он-то считал последним словом техники, оказалось жалкой банальностью для европейцев, совсем не обращавших на него внимания. Но даже если бы нечто подобное появилось в Кишанйогуре (произносите: киш-и-йогурт), он с неменьшим волнением созерцал бы стеклянные двери этого технологического храма. Французы – просто избалованные дети.