Невероятные приключения факира, запертого в шкафу ИКЕА - Ромен Пуэртолас

Всю дорогу домой (к трейлеру) Гюстав сквозь зубы проклинал индийца. Он даже не слушал свой любимый диск группы «Джипси Кингс», [15]который всегда стоял у него в приемнике, что означало, что он раздражен. И вот, когда он ждал на красном светофоре и сосал ментоловую таблетку, у него в голове зародилась мысль. Ведь когда индиец все купил в магазине, он мог воспользоваться визитной карточкой «Такси Житан», которую он ему дал. А если так, то наверняка его возил кто-то из коллег. Нужно только узнать, где его высадили. Тогда он его отыщет – и мало тому не покажется! Недолго думая, Гюстав включил радио.

– Всем подразделениям! – Он копировал фразу из боевика «Старски и Хатч». [16]– Не вез ли сегодня кто-то из вас индийца в сером помятом костюме, красном галстуке, пристегнутом к рубашке, и белой чалме на голове, усы, высокий такой, сухой, узловатый, как дерево, – короче, индус, из ИКЕА «Пари-Сюд-Тиэ»? Код У, как в слове «украсть», повторяю: код У (как «ублюдок»), все слышали? Код У (Увидишь и Узнаешь, Ублюдок, Укравший У меня банкнотУ. Улизнешь – Убью!).

– Поверить этому payo, [17]да еще и индийцу, и повезти его из Руасси в ИКЕА! Да меня просто уволят! – проклинал себя таксист, думая, что это могло случиться с такой же вероятностью, как появление кометы Галлея (следующее предсказано на 28 июля 2061 года), и не стоит рассказывать об этом за обедом жене и выглядеть идиотом в глазах дочери, которая и без того считает его придурком.

Прошло несколько минут, но никто из коллег, работающих на линии сегодня днем, не сообщил, что вез таинственного пассажира. То ли тот обратился в другую компанию, то ли нанял пикап, то ли по-прежнему находится в промышленной зоне, заключил Гюстав. Что касается первых двух вариантов, то нужно подождать до завтра. И наоборот, если выбрать третий, то можно поехать и посмотреть, нет ли гостиницы неподалеку от магазина. «Я рядом, так что на это уйдет не больше четверти часа». Рассуждая таким образом, он резко и с грохотом развернулся, так что Сара, покровительница цыган, на несколько минут оказалась в надежных объятиях довольно улыбающегося святого Фиакра.

Когда Гюстав оказался возле ИКЕА, оттуда выезжал огромный фургон. Он посторонился и дал дорогу, но ему и в голову не пришло, что внутри фургона стоит огромный деревянный контейнер, в котором, на манер русских матрешек, спрятан картонный ящик поменьше, а в нем – металлический шкаф, где, в свою очередь, находится индиец, которого он разыскивал.

Он поехал дальше, обогнул здание, но не увидел ничего подозрительного. Большущий, уже закрытый торговый центр, еще открытое, но пустое кафе «Старбакс» – это все. Отеля тут не было. Не было и высокого, худого и узловатого, как дерево, индийца в костюме, галстуке и чалме, грабившего порядочных французских таксистов-цыган.

По другую сторону улицы тянулись земельные участки, но вор мог находиться там, если только был знаком с кем-то из владельцев.

«Хотя… – сказал себе Гюстав, не пропустивший ни единой серии „Пекинского экспресса“ [18] и фильма „Я буду спать у вас дома“. [19]– С таким персонажем ни в чем нельзя быть уверенным. Он мог найти себе пристанище на одну ночь, применив все свое красноречие и хитрые уловки».

И поскольку никогда не знаешь, чего ожидать, он стал пробираться на своем «мерседесе» по улочкам, застроенным красивыми домами, потерял добрых пять минут в этом лабиринте земельных владений и вернулся на главную улицу, откуда приехал.

Нужно было немедленно покончить с этим делом, поскольку завтра он отправлялся с семейством в отпуск в Испанию. Поэтому он видел только один выход: обратиться к профессионалам.

Новые правила приема посетителей в Национальной полиции гласят, что отныне каждый добропорядочный французский гражданин имеет право обращаться с жалобой на любые, даже самые незначительные, нарушения закона, причем в любой комиссариат. Полицейский же, у которого нет никаких прав, обязан принять жалобу, даже если считает ее необоснованной, а главное, ему запрещено отсылать посетителя в другой участок, чтобы от него отделаться, что до тех пор было общей практикой. И вот уже несколько месяцев разгневанные граждане портили жизнь полицейским, их, видите ли, раздражало, что очередь движется медленнее, чем на почте или в соседнем колбасном магазине, а полицейские злились, осознавая, что они всего лишь люди, а не осьминоги, многочисленные щупальца которых могли бы с большой пользой для дела печатать по нескольку протоколов одновременно. Эти негативные эмоции усиливались с наступлением ночи, поскольку число открытых участков таяло, как ледышка на пупке Ким Бейсингер, и все жертвы стягивались в одну-единственную точку Парижа, в результате получалось как раз обратное тому, что пытались изменить, вводя новые правила.

Таким образом, прошло не меньше трех часов между тем моментом, когда Гюстав решил обратиться в полицию, и тем, когда он победоносно подписывал свое заявление у дежурного.

Тот вовсе не собирался нарушать дружеские отношения, установленные между полицией данного участка и цыганской общиной по ту сторону окружной автомобильной дороги, и торопил дежурного полицейского и коллегу из ИКЕА, который сопровождал пострадавшего, illico presto [20] пересмотреть пленки камеры видеонаблюдения, снятые в течение дня. Они найдут этого проклятого индийского факира, посмевшего внести смуту в их этническое меньшинство, и тот вернет таксисту все украденное, вплоть до последнего цента.

Вот каким образом Гюстав Палурд, майор полиции Александра Ляфасоль и полицейский Стефан Демрамор встретились среди ночи в тесной каморке службы охраны магазина, чтобы полюбоваться, как индиец, сошедший с трапа самолета, добрых двадцать минут в восторге созерцал автоматические двери ИКЕА, прежде чем осмелился зайти внутрь.

– Если он так будет стоять перед каждой дверью, нам не уйти раньше завтрашнего вечера, – сказал полицейский, прокручивавший пленку.

– Там больше нет никаких дверей, – сообщил директор магазина мсье Жюлио Симпа, протирая полотняным носовым платком свои круглые очки в стиле Гарри Поттера.

– Мы сможем просмотреть пленку в ускоренном темпе, – добавила майор Ляфасоль, уверенная, что, сделав такое предложение, она не будет выглядеть дурой, чего страшно боялась, поскольку комплексовала из-за своей дурацкой фамилии.

– Боюсь, это будет напоминать Бенни Хилла! [21] – воскликнул таксист, кругозор которого не выходил за рамки телевидения.