Невероятные приключения факира, запертого в шкафу ИКЕА - Ромен Пуэртолас

Его охватил приступ нервного смеха и неистребимое желание помочиться. Индиец встал с дивана и, в носках, не лунной походкой, пересек гостиную за гостиной, за которыми находился туалет.

Но так в него и не попал.

В тишине магазина на главной лестнице раздались громкие голоса и еще какие-то звуки, которые для чутких ушей Аджаташатру гремели как выкрики спортивных болельщиков. Он в ужасе огляделся и спрятался в первом же шкафу, возле которого стоял: нечто вроде камеры хранения синего цвета с двумя дверцами – главная фишка новой коллекции «American teenager». Оказавшись внутри, он стал молиться, чтобы не заметили его пиджак, лежащий на софе в нескольких метрах отсюда. Он также молился, чтобы не обнаружили его телеподнос, оставленный на столике. А если не повезет, тогда он скажет, что залез в шкаф, чтобы его измерить, и не заметил, как прошло время. Он достал из кармана брюк деревянный карандаш и бумажный метр с маркой ИКЕА и застыл в темноте, ожидая, что его найдут с секунды на секунду. В груди у него все дрожало от страха. Снаружи голоса футбольных болельщиков приближались, – похоже, они даже окружили его шкаф, но в результате так и не обнаружили. Но, возможно, было бы лучше, если бы его заметили.

Жюлио Симпа и Мишу Лапэр, директор ИКЕА «Пари-Сюд-Тиэ» и заместитель директора по интерьеру, бежали по лестницам, ведущим к торговым залам, а за ними следовала вся свита – вереница мужчин и женщин в желтых футболках и десантных брюках ярко-синего цвета.

Они работали так поздно только потому, что требовалось выставить в залах новую коллекцию.

Жюлио Симпа, двухметровый гигант, который четырежды штурмовал Монблан и каждый раз читал на его вершине перед спуском «Почему мне так холодно» Жозет Камю, восемьсот пятьдесят три страницы, остановился перед комнатой «American teenager» и, прежде чем двинуться дальше, потыкалпальцем в разных направлениях.

Мишу Лапэр, всегда мечтавший родиться женщиной, отмечал в своем розовом блокноте предметы мебели, на которые указывал патрон, сотрясая при этом воздух.

Тем временем члены технической группы, из которых большинство наверняка никогда не слышали о книге «Почему мне так холодно» Жозет Камю и не мечтали родиться человеком другого пола, натянули перчатки, развернули пузырчатую пленку и стали передвигать ящики для безопасной перевозки мебели. Поскольку время поджимало, директор распорядился не разбирать мебель (что невероятно для ИКЕА!), а просто запаковывать ее в большие деревянные контейнеры. Таким образом, не придется их демонтировать и собирать заново, что столь же мучительно для ума, как и болезненно для тела.

В то время как рабочие старались приподнять синий металлический шкаф и поместить его в деревянный, больший по размеру ящик, раздался какой-то звук, как будто из крана потекла тонкая струйка воды. Если бы кто-то в этот момент открыл шкаф, то увидел бы в одном из углов человека по имени Аджаташатру. В странной позе, скорчившись, он высвобождал воображение, переполнявшее его мочевой пузырь, невзирая на то что самого его уронили вместе со шкафом, предварительно приподняв на несколько сантиметров над землей. В шкафу писать так же неудобно, как и в самолете, заметил индиец, который и подумать не мог, что в один прекрасный день ему придется прийти к такому заключению.

Как бы то ни было, но никто не открыл дверцу шкафа.

– Когда закончите, – сказал Жюлио Симпа, у которого был глаз-алмаз, – устраните эту утечку.

Потом он снова указал инквизиторским жестом на бюро с закрывающейся крышкой в нескольких метрах от себя, словно приговаривая его к смерти. Что, в общем-то, так и было.

А в эту минуту, то есть именно в ту минуту, когда Жюлио Симпа инквизиторским жестом указывал на бюро с закрывающейся крышкой, словно приговаривая его к смерти, ровно в 23 часа, Гюстав Палурд припарковал свое такси у обочины, убедился, что дверцы и окна закрыты, и, потирая руки, начал подсчитывать дневную выручку.

Это был небольшой ритуал в конце рабочего дня, удовольствие, которое он получал от хорошо проделанной работы. Гюстав взял за правило действовать таким образом после того, как его жена Мерседес-Шаяна как-то застукала его дома (так они называли трейлер, в котором жили) за подсчетом выручки, а потом, обнаружив, где он хранит заначку, изъяла бо́льшую часть денег и купила себе крокодиловую сумку из кожи теленка. «Не нужно искушать дьявола, – повторял он своим коллегам после случившегося, – даже если тот и не носит „Прада“…» [13]

Пересчитав выручку, старый цыган взглянул в свой блокнот и понял, что количество поездок, совершенных им в этот день, не соответствует сумме, которую он держит в руках. Тогда, раздосадованный, он перестал потирать их. Он несколько раз подсчитал все снова, сначала в уме, потом на калькуляторе в телефоне, но результат не менялся. Не хватало ста евро. Он порылся в косметичке, которую «одолжил» у жены (просто чейндж), сюда он перекладывал мелочь, порылся в бумажнике, нервничая все сильнее, просунул руку под сиденье, сначала водительское, потом пассажирское, в карманы на дверцах и даже, придя в отчаяние, в желобок у рычага переключения скоростей. Но везде обнаружил только пыль.

100 евро. Гюстав вспомнил зеленую купюру индийца, которого высадил у ИКЕА. Это была самая дорогая поездка за день, значит он не мог отдать другому клиенту эти 100 евро как сдачу.

– А раз у меня нет этой проклятой банкноты, значит…

Цыгану не потребовалось много времени, чтобы понять, что он стал жертвой другого жулика – почище, чем он сам. Он вспомнил всю сцену. Индиец протягивает ему деньги. Он берет их, открывает бумажник и кладет туда. Индиец машет руками, что-то ему показывая. Он смотрит. Не видит ничего интересного. Говорит себе, что индиец слегка с приветом. Убирает бумажник. Наклоняется к бардачку, чтобы взять оттуда визитку.

– Вот дерьмо! – воскликнул Гюстав. – Все эти жесты, чтобы отвлечь, пока он вытаскивал у меня свою банкноту. Cabrón! [14]

Больше всего парижские таксисты ненавидят, когда оказываются в роли обжуленных жуликов, политых поливальщиков – короче, когда остаются в дураках, становятся всеобщим посмешищем. Он дал себе слово – слово цыгана: немедленно отыскать индийца и заставить сжевать свой тюрбан.

С этими словами он погладил фигурку Сары, покровительницы цыган, висевшую на зеркале заднего вида. А когда рванул с места, она толкнула святого Фиакра, покровителя таксистов, который висел рядом.

Всю дорогу домой (к трейлеру) Гюстав сквозь зубы проклинал индийца. Он даже не слушал свой любимый диск группы «Джипси Кингс», [15]который всегда стоял у него в приемнике, что означало, что он раздражен. И вот, когда он ждал на красном светофоре и сосал ментоловую таблетку, у него в голове зародилась мысль. Ведь когда индиец все купил в магазине, он мог воспользоваться визитной карточкой «Такси Житан», которую он ему дал. А если так, то наверняка его возил кто-то из коллег. Нужно только узнать, где его высадили. Тогда он его отыщет – и мало тому не покажется! Недолго думая, Гюстав включил радио.