Лабиринт (СИ) - Иден Бар

— Вот, будешь как бегемотик, если увлекаться. Производитель предупреждает.

— Спасибо, — выдыхаю я, и беру печенье. Скашиваю взгляд на Томпсона, он очень любезно беседует со стюардессой.

Значит, это правда. Я где-то просчиталась, и серьезно. Вопрос — где?! Или, вернее, когда, на чем именно.

Я знала ответ. Главным образом, на своей безграничной вере в чудо. А на каком из этапов этого пути я допустила роковую ошибку, уже не имело значения.

Глава 2

Четыре месяца назад

Мы обедали с Гришей в нашей маленькой уютной кухоньке, за столом у окна, когда он вдруг неожиданно и нервно отбросил ложку. Она звякнула о край его тарелки и упала, оставив на чистой поверхности стола некрасивый жирный след.

— Надоело, — раздражительно произнес он, бросив туда же и кусочек хлеба, который до этого с аппетитом поедал, — ты можешь говорить о чём-нибудь другом?! Вообще, в принципе. Когда у нас в последний раз был секс?

Я опускаю глаза, переставая кушать, поражаясь смене темы. Молча, беру тряпку и протираю стол, выслушивая при этом очередную претензию.

Не отвечаю сразу, потому что понимаю, как он прав. Мы все очень устали за последние несколько лет из-за болезни Катюши, моей младшей сестренки. Но кому ещё, кроме нас, она нужна?

Кате всего пятнадцать, и ее жизнь еще только начинается. Казалось бы. И вдруг такая беда — почечная недостаточность, доставшаяся по наследству от мамы, которой давно уже нет с нами. Она ушла восемь лет назад, а я все переживаю так, как будто бы это было вчера.

Наш отец, Колосков Владимир Ипполитович, стойко перенес потерю жены. Возможно, даже слишком стойко — всего через пару лет после ее смерти он женился снова.

Познакомился папа с Элеонорой Юрьевной, работницей отделения пенсионного фонда, собственно, оформляя пенсию. Отношения их развивались стремительно. Этот абсолютно новый для нас человек свалился, а вернее сказать, ввалился в нашу семью с двумя своими сыночками-погодками, как снег на голову.

Нет, я ничего не имею против Паши и Леши — абсолютно нормальные дети. Но они так быстро переселились в нашу квартиру вместе со своей мамашей, что внесли своим появлением поначалу полнейший хаос. Свою же квартиру размером поменьше предприимчивая Элеонора Юрьевна, насколько мне было известно, немедленно стала сдавать.

Мои и без того сложные на тот момент отношения с отцом максимально обострились. И я посчитала наилучшим для всех решением просто уйти, уступив место новой хозяйке. Для меня было важным только, чтобы она хорошо относилась к Кате, и вначале это действительно было так.

У нас с Катей очень большая разница в возрасте, и ко времени моего отъезда из отчего дома я была уже довольно взрослой, двадцатичетырехлетней барышней. Сестренка же только окончила второй класс.

Я часто навещала ее, но погружение в собственную жизнь постепенно все больше отдаляло меня от семьи. Закончив на тот момент институт иностранных языков, я нашла свою первую работу и только-только познакомилась с Гришей.

Не знаю, что именно послужило отправной точкой для пробуждения Катюшиной болезни, а может быть, так должно было случиться в любом случае, но она начала болеть.

Началось все с каких-то абстрактных диагнозов, и частых детских болезней. Затем однажды, во время сдачи стандартных анализов, в крови ее обнаружился повышенный уровень креатинина. Это насторожило врачей.

Катя прошла полное обследование и, увы, у нее не оказалось даже одной здоровой почки. У этого заболевания смешанные причины, главным образом наследственная, но я была рада, что ей, наконец-то, поставили диагноз и выписали хоть какие-то конкретные лекарства.

Сестренка стала соблюдать диету и значительно меньше болеть. Затишье перед бурей продолжалось несколько почти счастливых лет.

Элеонора Юрьевна сносно относилась к Катюше, не обижала ее, хотя и не проникалась особо своей новоиспечённой ролью мачехи. Конфликтов с Пашей и Лешей не наблюдалось тоже.

Она просто жила своей тихой жизнью в отдельной комнате, училась в обычной школе, но мы часто виделись — настолько часто, насколько позволяли мои жизненные обстоятельства. Отец больше ни в чем мне не помогал, и я самостоятельно приняла решение поступать в аспирантуру по специальности лингвиста.

Так, я стала аспиранткой. Меня "закрепили" за кафедрой английского языка и литературы, дали немножко часов для преподавания. Неожиданным образом разрешился и жилищный вопрос — Гриша, работающий в том же институте на административной должности завхоза, позвал меня замуж и жить вместе в его маленькой, но вполне уютной квартире-однушке.

Свадьба была очень скромной, с минимумом приглашённых. Мне думается, что папина жена тогда вздохнула с облегчением — я точно не вернусь делить с ней кухню и жизненное пространство.

А дальше начался ад. Катюне как-то уж очень резко стало хуже. Все сразу вспомнили маму — ее болезнь тоже протекала вначале вяло, почти бессимптомно. Затем неожиданно закончилась острой почечной недостаточностью, и после короткой комой, из которой она уже не вышла.

Бросив все дела, ненадолго сплотившись, мы всесторонне изучали серьёзность положения. Я взяла отпуск и методично обошла лучших специалистов в нашем городе, вместе с Катей и папой.

Их вердикт оказался неутешителен — трансплантация или, иными словами, пересадка одной здоровой почки для сестры решит вопрос ее жизни и здоровья в положительную сторону. Чем раньше, тем лучше!

Но, срок для поисков был ограничен, а она мучительно страдала на процедурах диализа.

Если говорить о трансплантации в целом, то в нашей стране разрешены только родственная (от близкого родственника, причём муж или жена ими не считаются) или трупная пересадка органов. Эта сфера чётко регулируется законодательством, и пересадки за деньги или даже волонтёрские запрещены законом.

Причем с родственными пересадками всё предельно ясно: донор и реципиент детально обследуются, выносится вердикт по пересадке и в случае положительного решения проводят двойную операцию. То есть, у донора забирают одну почку, чтобы "подсадить" её реципиенту.

Едва узнав об этом, я решилась стать донором для сестры. Признаюсь, где-то в глубине души было очень страшно проходить через все это. Но по по-настоящему страшно стало, когда после сдачи мною необходимых анализов выяснилось, что я не подхожу ей как донор, а наш отец уже слишком стар, чтобы обследоваться с той же целью.

Мы могли потерять Катю в любой момент, неизвестно только, когда именно.

С трупными пересадками всё несколько сложнее — лист ожидания у нас один на всю страну. В нашем городе вносят в лист ожидания в двух клиниках, но это один и тот же список. Многие ошибочно называют его очередью, однако это не так,