Волны огня - Энн Хампсон

То, о чем она постоянно думала… и чего так желала.

— Думаю, да. — Голос ее звучал так неуверенно, что с губ Брайана сорвался легкий смешок, и он привлек девушку ближе к себе:

— Я люблю тебя, люблю! Дорогая, ты выйдешь за меня?

Она закрыла глаза, морской бриз легонько играл ее волосами. Какое блаженство быть рядом с ним, и вот теперь все может рухнуть, словно карточный домик! Мысли ее путались, и она никак не могла подобрать слова, чтобы все объяснить. Какой смысл стараться уйти от ответа? Зачем пытаться придумать способ подсластить горькую пилюлю? Шани высвободилась из его объятий и, чтобы не смотреть ему в глаза, устремила взор на темнеющий горизонт, где ночное небо сливалось с морской водой.

— Я уже замужем, — еле слышно выдавила она бесцветным голосом. Воцарилась полная тишина, и ей уже стало казаться, что Брайан пропустил ее слова мимо ушей, приняв за тихое шелестение ночного ветра.

— Что ты сказала? — наконец сдавленно переспросил Брайан.

— Это правда. Я… я уже пять лет замужем.

— Пять лет?! Но ведь тебе всего двадцать три… — он резко развернул ее к себе лицом: — Замужем! Что означает этот бред?!

— К сожалению, это не бред. Я была вынуждена — меня шантажировали.

Шани снова вспомнила темного идола, глядевшего на нее и однажды ставшего предметом такого вожделения, перед которым никто бы не смог устоять.

— Я его бросила.

Опять тишина, нарушаемая лишь шумом прибрежных волн.

— Поверить не могу, — в конце концов проговорил Брайан. — Вынуждена? Шантажировали? О чем ты говоришь? Это неправда! — но, судя по его тону, он осознал, что Шани говорит чистую правду. — Боже мой, Шани, почему ты не сказала мне раньше? Как ты могла утаить это от меня?

Он отпустил ее, и она сделала шаг назад, словно пытаясь отдалиться от его отчаяния.

— Все будет в порядке, Брайан, — быстро ответила она. — Я получу развод. Видишь ли, я сбежала, не дождавшись… не дождавшись… не дождавшись окончания церемонии.

Это сообщение вывело Брайана из прострации, в глазах его появилась надежда. Он удивленно спросил:

— Почему ты не говорила мне раньше? Ты ведь давно поняла, как я отношусь к тебе.

— Две недели назад, — уточнила Шани.

— Мы встречаемся уже три месяца, — отрезал он гневно. — Три месяца!

— Сначала это было простое свидание, помнишь? Только на вечеринке у сестры Смэллман я стала понимать, что ты больше думаешь обо мне, нежели о других… — она запнулась. То, что она говорила, могло показаться нетактичным, однако до недавнего времени знакомство с Брайаном Дэвисом, симпатичным молодым офицером Военно-воздушных сил ее величества, казалось ей простым и довольно заурядным флиртом — не более того. — Я хочу сказать, — торопливо продолжила она, видя, что он весь напрягся в ожидании, — только пару недель назад я поняла, что у тебя серьезные намерения… И только тогда я решила написать Андреасу и попросить у него развода.

— Андреас? — отстраненно повторил Брайан. — Он что, не англичанин? — Они шли вдоль пляжа и присели, дойдя до невысокого каменного парапета. — Он грек?

Шани пыталась отвлечься, глядя на море, но перед глазами ее стояло жесткое и высокомерное лицо стройного темноволосого гиганта, твердой поступью идущего к ней по зеленой лужайке. В глазах его светились ярость и негодование.

— Мой муж, — произнесла она, сама удивляясь своему спокойствию. — Его имя Андреас Мэноу. Он нейрохирург.

— Андреас Мэноу? Я слышал о нем. Он провел несколько сложнейших операций, после которых его стали называть чуть ли не волшебником. Речь идет именно о нем?

Она кивнула.

— Как я тебе и сказала, мой отец был врач. Андреас работал в той же больнице. — Она опять замолчала, затем с трудом добавила: — И именно он, Андреас, назначен новым консультантом на Лоутрес.

И опять эта гнетущая тишина. Похоже было, что Брайан на время утратил дар речи, не в состоянии окончательно осознать обрушившуюся на него ужасную новость. Шани хотела что-нибудь сказать, чтобы нарушить это тягостное молчание, но не могла вымолвить ни слова, и, когда раздался голос Брайана, она невольно вздрогнула, услышав в нем нотки неприязни.

— Значит, он едет сюда, этот… твой муж! Боже, прямо какая-то цепь неудач!

— Брайан, — взмолилась она, — не говори со мной так…

— А как ты прикажешь мне говорить с тобой?!

Она нахмурилась. Именно сейчас, как никогда, ей требовалось сочувствие и понимание. Ласковое слово, попытка приободрить — вот что помогло бы ей в эту трудную минуту. Вместо этого он только злился.

— Брайан… — она опять запнулась. Ей все труднее было держать себя в руках, воспоминания неумолимо возвращались к ней. — Возможно, мне следовало рассказать обо всем.

— Да, уж наверное, следовало.

Нотка отчужденности в его голосе пугала ее все больше. Неужели она потеряла его? Странно, но, когда они встречались, ей не казалось, что замужество сыграет во всем столь роковую роль. Препятствий быстрому разводу не имелось никаких, и она пребывала в твердой уверенности, что Брайан все поймет и наберется терпения, пока не будут утрясены различного рода формальности. Но теперь… теперь она не была уверена ни в чем.

— Ты просто обязана была рассказать, — процедил он сквозь плотно сжатые губы. — Ты сделала из меня дурака, вовлеченного в…

— Нет! О нет! Не говори так. Этот эпизод моей жизни был просто ошибкой. Я специально уехала из Англии, чтобы начать все сначала. Кроме того, я сохранила собственную фамилию. То есть, вернула старую, когда ушла от него. Собственно говоря, его фамилией я так ни разу и не воспользовалась. — Шани умоляюще смотрела на Брайана, но он глядел прямо, и все, что она видела, — его жесткий и мрачный профиль. — Ты не можешь обвинять меня в том, что я скрывала, еще не будучи ни в чем уверенной.

— Так вот, если теперь ты уверена, давай начистоту. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты вышла за меня. Так что, если можно, ничего не скрывай!

Ничего из того, что ей так требовалось. Ни капли сострадания, ни желания выслушать все от начала и до конца, прежде чем изливать на нее свое недовольство и упреки. Лишь полная уверенность в ее вине. Шани стало страшно. Если сейчас она потеряет Брайана, то…

— Все началось, когда умерла мама. Понимаешь, мой отец начал пить… — та беспристрастность, с которой всплыло в ее памяти начало этой истории, поначалу удивила Шани, но вдруг она поняла, что не просто рассказывает, а заново переживает все, сидя здесь, на берегу моря, на каменном парапете под волшебным кипрским небом…

Он появился солнечным сентябрьским днем, темный зловещий грек с пылающим взором и черным от злобы сердцем. Даже впервые увидев его, Шани поняла, что этот человек сыграет в ее жизни роковую роль.