Гарри Поттер и эффект снов - Виктор Ильин

Гарри молча кивнул. В груди всё ещё ныло, но эта боль была лишь бледной тенью предыдущей. Руки и ноги всё ещё слушались плохо, но он решил хотя бы попытаться сделать хоть шаг. Ведь не знал, где находится, но точно понимал одно — оставаться там, где он сейчас, опасно.

Джон помог ему подняться, поддерживая за плечо. Мальчик пошатнулся, но сумел удержаться на ногах. — Ты молодец, — сказал Шепард, сдержанно похлопав его по спине. — Теперь держись рядом. Не отвлекайся и делай, что я говорю. Скажу падать — падай. Скажу сидеть — сядешь. Только так мы оба сможем выбраться отсюда живыми.

Гарри снова кивнул, сдерживая подступающие слёзы. Боль почти исчезла, но её место вольготно заняли страх и омерзение. Этот мир был чужим, жестоким и реальным, слишком реальным. Его взгляд упал на искорёженное тело, лежавшее в нескольких метрах от них. Его передёрнуло, и его едва не стошнило. Он поспешно отвернулся, закрыв глаза, чтобы прогнать ужасное зрелище, потом слегка приоткрыл, глядя в другую сторону, но лишь наткнулся на разорванного на три части человека, и вот тут Гарри всё же вырвало желчью и кровью.

Шепард это видел, но отнёсся философски: на фоне некоторых новобранцев и уж тем более гражданский паренёк держался молодцом. Он мягко сжал его плечо и подбодрил: — Голову вверх, парень. Мы выберемся. Желчь проглоти, дыши ровно и следуй за мной.

С этими словами он поднял своё оружие, осмотрел укрытие и сделал знак Гарри следовать за ним. Сделав первый, но не последний шаг на пути к их спасению.

Они пробирались через пылающий Элизиум медленно, почти втрое медленнее, чем привык Шепард. Ребёнок, несмотря на все свои усилия, едва передвигал ноги. Они ползли как черепахи и плелись как улитки, но поделать с этим Джон ничего не мог: для ребёнка в таком состоянии это предельная скорость. Этот ребёнок и так с трудом держался на ногах, а каждое движение, видимо, отзывалось болью. Хоть тот и старался это скрыть, но получалось у него плохо. Однако сама попытка вызывала уважение.

Они всё ближе подходили к центру эвакуации — бункеру, где последние силы обороны Альянса засели в ожидании подкрепления. Спасение было близко, но и опасность росла с каждым шагом в геометрической прогрессии. Пираты слетелись к бункеру, как шакалы к кровоточащему куску мяса, разве что этот кусок пока что волки охраняли. Но волков было мало, они были уставшие, а диких, алчущих богатства собак много. Окружив бункер плотным кольцом, пираты истекали жаждой наживы, насилия и убийства, а ещё плена и страданий. Это чувствовалось даже на расстоянии. Толпы ксеносов напоминали саранчу, окружившую единственный безопасный уголок на всей планете. Благо пестицид по имени «боезапас» всё ещё имелся в наличии, но он заканчивался, и что случится, когда это всё же произойдёт, Джон запрещал себе думать.

Опытный разведчик, он знал о тайном проходе, который мог вывести их к бункеру. Это было их шансом. Шепард жестом велел Гарри следовать за ним, и они углубились в тёмный тоннель. Но даже там, в узком проходе, опасность нашла их с возмутительной лёгкостью. Джон заметил двух пиратов впереди. Они расслабленно болтали, так удобно подставив Шепарду свою спину. И вместе с тем так, не вовремя встав у него на пути.

— Тихо, парень, — прошептал Шепард, указывая Гарри спрятаться за грудой обломков. — Сядь, не двигайся и… не смотри.

Гарри молча кивнул и опустился, прячась за остатками стены. Но, несмотря на предупреждение, не смог удержаться и взглянул. На свою голову взглянул, ведь солдат Альянса действовал предельно быстро и жёстко: тихо извлёк ножи из ножен, приблизился к пиратам. Один короткий удар под основание шлема, туда, где слабая часть брони защищает самый первый позвонок, — и первый пират рухнул замертво. Второго, Шепард уложил чуть медленнее, хладнокровно перерезав ему горло.

Сделав всё быстро и без лишнего шума, он повернулся к Гарри и заметил его испуганный взгляд. — Ты всё видел? — выдохнул он, убирая ножи.

Гарри сглотнул и заторможено кивнул, а потом несмело двинулся к Шепарду.

Шепард заметил это и «попытался» улыбнуться хотя бы глазами и ласковым насколько мог голосом: — Тогда иди ко мне. Нам до безопасного места осталось совсем недолго.

Гарри медленно подошёл. Он видел останки пиратов: первый лежал безжизненно, а второй был с почти оторванной шеей и живописно раскинулся, заливая всё своей кровью. Желудок мальчика свело, и он резко отвернулся, с трудом сдерживая рвоту. Да и нечем ему было блевать толком-то.

— Это нормально, — спокойно сказал Шепард, кладя ему руку на его плечо. — Первый раз всегда тяжело, как и второй тоже. Но ты молодец, держишься.

Гарри снова кивнул, не решаясь посмотреть на тела. Хотя сегодня он много таких видел, но эти! Ещё мгновение назад вполне себе живые, останутся у него в памяти надолго. К несчастью, в этот день подобные тела встретились ему не единожды.

Такие стычки повторялись ещё несколько раз. Путь к бункеру оказался кровавым. Шепард, обычно сдержанный, показал всю свою жестокую в некоторых случаях натуру — ту, за которую его позже прозовут Тарфанским Мясником. Он без колебаний убивал тех, кто становился между ним и долгожданным входом в бункер, чтобы защитить маленького гражданского.

Когда они, наконец, достигли укрытия, Шепард встретился с солдатами Альянса. Доложив по рации обстановку, он направился с Гарри к медикам, где обоих, несмотря на бурные протесты Шепарда, всё же осмотрели. Это даже заставило Гарри улыбнуться. Хоть блёкло, едва заметно, но улыбнуться, и с каждой секундой мальчик улыбался всё шире.

Смотреть, как его спаситель подобно ребёнку пытается отбиться от врача, было забавно, отчего мальчик уже едва ли не смеялся, что и нужно было двум артистам: один был в халате, другой был в броне, да и не сказать, что они именно играли. Скорее, гипертрофировали старый спор: Шепард считал, что осмотры после каждой миссии — это лишнее, врач — нет. В этот раз победил врач, и Шепарда положили рядом с Гарри на соседнюю койку. Как сказал врач — будешь нести пост прямо в лазарете, приказ командования. И как бы «успокоил» Джона: — Я даже твою броню и пушку забирать не буду, они тут в шкафчике побудут. — сказал врач.

Сказал в ответ на укоризненный взгляд Джона и его односложное: «Майкл». Выражающие всю гамму эмоций боевитого разведчика, которому на койке совершенно не сиделось и уж тем более не лежалось.

Сказал и тут же продолжил: — 40 лет, Майкл, что с