Клятва Грейсона - Миа Шеридан

Напе. Он вроде был в Сан-Франциско, поэтому мне казалось, что именно там он совершил преступление, но я точно не знала какое преступление, лишь знала, что отец немного интересовался этим делом. Я прикусила нижнюю губу, подошла к раковине и пристально уставилась на своё отражение в зеркале, а затем ополоснула руки и вытерла их.

Тихо закрыв дверь, я попыталась услышать, о чем они говорят, но это было безрезультатно, потому что до меня доносились лишь приглушенные звуки голосов. Внезапно, я услышала, как дверь открылась и увидела мужчину в костюме, — скорее всего он был управляющий банком, — который вошёл в комнату. Он прикрыл дверь за собой, но так получилось, что дверь не закрылась полностью, а осталась немного приоткрытой, позволяя мне услышать крошечные обрывки их диалога. Я приблизилась к приоткрытой двери туалета, пытаясь лучше разобрать, о чем они будут говорить.

Кира, серьёзно? Это уже излишнее любопытство. Вторжение в частную жизнь. И что ужаснее всего, это все было совершенно бессмысленно. Что с тобой не так?

Невзирая на претензии, которыми я мысленно осыпала себя, я придвинулась ещё ближе к двери.

В моём сознании всплыло незначительное воспоминание слов, брошенных вскользь. Но об этом никому не надо знать.

Внезапно обрывки фраз достигли моего слуха.

— Простите... обвинены в преступлении... преступник… к сожалению…

Преступник? Скорее всего, это именно тот самый Грейсон Хоторн, про которого я и думала. Какое странное стечение обстоятельств.

Я толком ничего не знала про него. Все, что знала — его имя, ну и конечно то, что он был обвинен в преступлении, судя по всему, мой отец использовал его, впрочем, как и всех, все для него лишь пешки в его игре. И именно это и связывало меня и Грейсона. Моего отца никогда не волновали люди, которым он с лёгкостью рушил жизнь. Но меня взволновал тот факт, какого хрена, я прячусь в уборной, чтобы услышать, о чем именно идет разговор? Этого я не могла понять, но знала точно, что излишнее любопытство было в числе моих недостатков. Я сделала глубокий вдох, собираясь наконец полностью открыть дверь и выйти из туалета, но в тот момент услышала, как ножки стула скрипнули по полу в офисе и замерла. Теперь голос, что раздался в офисе, был отчётливо слышен по всему коридору, скорее всего кто-то из мужчин стоял у двери, полностью ее открыв.

— К сожалению, мои извинения, мистер Хоторн, но я не могу одобрить Ваш заем. — Голос, говоривший это, звучал расстроено. — Если бы Вы были более состоятельным человеком, обладали большим капиталом…

Его прервал другой мужской голос со стальными нотками, полагаю, это был Грейсон.

— Я все понимаю. Спасибо, что уделили мне время, мистер Геллар.

Я увидела парня с красивыми чёрными волосами и в сером костюме, что восхитительно облегал его фигуру, и быстро прошмыгнула обратно в уборную, крепко притворяя за собой дверь, защелкивая ее на замок. Подошла к раковине и опять сполоснула руки, и затем, наконец, покинула небольшую комнату. Когда я проходила мимо офиса, где ранее находился Грейсон, я быстро обвела взглядом помещение, там сидел мужчина за столом и что-то сосредоточенно писал. Скорее всего, Грейсон был тем мужчиной, который вышел из офиса в сером костюме, и, должно быть, он уже покинул здание банка.

Я вышла из банка в тёплый летний день и скользнула в машину, что была припаркована на улице перед зданием банка. Я сидела в течение нескольких мгновений и разглядывала через лобовое стекло старинный центр города: блестящие, сияющие чистотой солнцезащитные тканевые навесы, которые располагались над офисами, большие клумбы с цветами, что были расположены по краю дороги и несомненно украшали ее. Я обожала Напу, начиная от старинного центра города, ее набережных, простирающиеся на огромные территории виноградники, летом город был наполнен сочными фруктами, а зимой его украшали ярко жёлтые, дикорастущие цветы горчицы. Тут потихоньку доживала век моя бабушка после того, как дедушка умер, именно тут я проводила лето в крошечном домике с большой верандой на Семинэри Стрит. Куда бы я ни посмотрела, в каждом уголке этого прекрасного города я видела ее, слышала ее добрый голос, ее наполненный жизнью образ. Моя бабуля любила говорить: «Может сегодня и отвратительный день, но завтра может наступить самый лучший день в твоей жизни. Просто попытайся держаться, пока не окажешься там».

Я сделала глубокий вдох, делая все возможное, чтобы стряхнуть с себя одиночество, что иногда пыталось завладеть мной.

О, бабуля, если бы ты только была жива. Ты бы заключила меня в свои объятия и сказала своим голосом с нотками утешения, что все будет хорошо. И если бы ты мне так сказала, я бы поверила, что все так и будет, что все наладится.

Прикрывая глаза и откидывая голову на подголовник кресла, я прошептала дрожащим голосом:

— Помоги мне, бабуля. Я чувствую себя потерянной. Я так нуждаюсь в тебе. Дай мне знак. Скажи мне, что делать дальше. Прошу тебя.

Слёзы, которые я так долго сдерживала, обожгли мои веки, грозя скатиться по моим щекам.

Когда я открыла глаза, то заметила движение в зеркале бокового вида с пассажирской стороны. Повернув голову, я заметила высокого, отлично сложенного мужчину в сером костюме...

Грейсон Хоторн.

Я вздрогнула всем телом, дыхание участилось. Он стоял у здания, рядом с моей машиной, точнее по правую сторону от бампера, самое отличное расположение, чтобы наблюдать за ним в боковое зеркало, не поворачивая головы. Я немного прижалась спиной к креслу, слегка повернув голову в сторону, чтобы лучше его рассмотреть.

Он прислонился головой к зданию, его глаза были прикрыты, у него было болезненное выражение лица. И, боже, он был просто ошеломительным. У него были красивые черты лица, он был словно рыцарь в сияющих доспехах, волосы были в меру длинными, от чего они немного закручивались на концах у воротничка рубашки. Но что по-настоящему было потрясающим — его чувственные губы, от чего мне хотелось снова и снова обводить взглядом его манящий рот. Я украдкой любовалась его губами, прежде чем скользнуть взглядом ниже, пристально рассматривая его тело. Оно полностью соответствовало его мрачной красоте: мускулистый и подтянутый, с широким разворотом плеч и узкой талией.

Ох, Кира, ты неисправима. У тебя нет времени, чтобы рассматривать красивых уголовников. У тебя есть и более важные проблемы. Ты вообще-то бездомная и ко всему ты полностью потеряла всякую надежду. Если ты и правда хочешь на чем-то сосредоточиться, то лучше сосредоточься