Когда погаснут звезды - Роман Воронов

опять вынул на свет Божий оружие и весьма ловко размахивал им, демонстрируя виртуозное владение мечом и не обращая никакого внимания на меня.

Точно, уводит с пути истинного, отвлекает завораживающими фигурами, рисуемыми стальным острием на фоне голубых крыш. Ответы кроятся в вопросах, мне нужно разгадать логику синего мучителя. «Первый вопрос был о едином Боге, теперь понятно, он тащит меня по заповедям – осознание пронзило мозг». «Не воссоздай себе кумира», – вот о каком «отражении» спрашивает Страж.

Синий меч перестал рассекать воздух:

– Сообразительный попался собеседник, – констатировал мой оппонент. – Жду ответа.

Итак, синего интересовало, возможно ли создать образ Бога, Его отражение, то есть кумира, который явно не будет являться Богом, но при этом поклоняться ему как истинному Творцу? Но ведь это так и происходит, человек отдает веру свою и любовь вымышленному образу, фантому, кумиру, не понимая, не зная, не осознавая истинного Создателя.

– Бог это и есть отражение, но не оригинала от человека, а человеческого сознания от истины. Вот мой ответ, – выпалил я, пристально глядя на Стража.

– И этот ответ принят, – сказал он и шагнул назад.

– А он правильный? – с сомнением произнес я.

– Частично, – уклончиво ответил Страж.

– На какую долю от Истины? – настаивал я.

– Ровно на ту, которую твоя душа занимает в теле Бога, – снова загадкой отметился синий карлик-воин. – Продолжим. Мой третий вопрос: стоит ли говорить о Боге?

Я довольно заулыбался, все складывалось, третья заповедь «Не помяни имени Господа всуе…» Совсем недавно, продираясь через джунгли, я поминал Имя Его ежесекундно, перемежая при этом с чертыханиями и сквернословием, будто ничего особенного в том, что слова эти имеют право стоять рядом, и не было. Вопрос сейчас разворачивался иной стороной: не «стоит ли говорить о Боге», а «чего стоит не говорить о Боге». Сотрясая без умолку само понятие Абсолюта, в конечном итоге можно свалить (в контексте разговора – профанировать) незыблемый доселе монумент истины.

Вслух же я произнес следующее:

– Произносить Имя Господа следует тогда, когда все иные слова выбраны, но… – тут я сделал паузу.

– Твое «но» звучит интригующе, – подбодрил Страж.

– Но есть ли иные слова, кроме Имени Его? – закончил я мысль.

Синий нахал театрально захлопал своими железными перчатками, от вибрации забрало упало, и он стал похож на механического уродца-рыцаря, подпрыгивающего на одном месте. Закончив аплодировать, Страж поднял забрало:

– Все слова мира есть в Имени Бога, посему поминаем Его постоянно, отсюда и Всеосведомленность Его о делах наших и мыслях. Твой ответ принят.

Он сделал еще один шаг назад. Внизу, в Городе, играла музыка, что-то бравурное, веселое. Она перемещалась меж голубых крыш, словно духовой оркестр-невидимка маневрировал по улицам так, чтобы все жители могли поприветствовать музыкантов, а те, в свою очередь, горожан. Страж, дав мне еще немного времени насладиться далекой мелодией, задал четвертый вопрос:

– Какой сегодня день?

В моем личном летоисчислении на сегодня приходился понедельник, но эта крыса в латах явственно намекала на «Помни день субботний». Нужно было подумать с ответом. Синие глаза без устали сверлили мою несчастную переносицу в попытке проникнуть внутрь и поковыряться в тайниках моей души. Я же, не будь дурак, левым полушарием исследуя отголоски эха собственного сознания на предмет четвертой Заповеди, правой полусферой мозга нивелировал все потуги недоростка-рыцаря вскрыть мой череп. Наконец, он устал и моргнул, а я воспользовался моментом и нанес ответный удар:

– Суббота, сегодня суббота.

Страж встрепенулся:

– И почему же?

– Всяк, носящий Бога в сердце и не бросающий Его на задворки памяти, пребывает в субботнем дне, то есть вне времени.

– Стало быть, по-твоему, течение энергии Времени запускает отсутствие Бога рядом с душой, – воскликнул довольно мой синий собеседник и хлопнул железными перчатками себя по железным же бокам. – Хороший муравей.

– Спасибо, – не обиделся я. А Страж отпрыгнул назад и, протянув руку к Городу, произнес:

– Когда войдешь под сень голубых крыш и встретишь отца, узнаешь ли его? А подойдет на улице мать и обратится к тебе, ответишь ли ей?

«Час от часу не легче», – пронеслось в голове. Родителей своих я лишился давно, и, хоть вопрос о почитании напрашивался по очередности Заповедей, насеченных на скрижалях, тем не менее поставил меня в тупик. Надо полагать, что место, куда я стремлюсь, судя по словам синего охранника, меняет облик людей, не говоря уже о том, что обитают в нем, в том числе и умершие. Кстати, а так ли надо мне туда?

Страж все-таки проник в мою черепную коробку:

– По-другому не получится, – весело пробормотал он. – Никак.

Поскольку теперь я находился в дне субботнем, размышления мои тут же материализовались в ответ:

– Узнан под маской может быть только тот, кто дорог, кто любит через обиды, а ответ вызовет та, что дала и жизнь, и любовь через жертву.

Мой посиневший экзаменатор принял позу Наполеона, ей Богу, получилось очень смешно:

– Я понял речь твою так: почитание есть шлейф любви, но не замена ее.

Мне пришлось согласно закивать головой, ибо он сказал то, что я и думал, только более емко. Удовлетворенный Страж развел короткими ручками и отодвинулся еще на шаг. То, что произошло далее, никак не умещалось в рамки предыдущего течения нашей беседы. Синий гном молниеносным движением выхватил из ножен меч и совершил умопомрачительный выпад в мою сторону. Сделать подобное на таких коротких ногах было не возможно, однако стальное острие коснулось моего кадыка.

– Что ответишь? – прохрипел он холодно, и я уперся взглядом в посеревшие, неподвижные глаза.

Не убий, завертелась спасительная фраза, но пересохший от страха язык прилип к небу. Мелкий гаденыш нажал сильнее и не моргая высматривал, как мне казалось, абрис моего скальпа. Я судорожно сглотнул, чувствуя кожей шеи сталь:

– Приму судьбу от Бога, но не от человека.

Меч звякнул о ножны и удобно улегся в свое ложе:

– Это ты о жертве, а что, если меч в твоей руке?

– Выполню волю Бога, но не человека, – не задумываясь, сказал я.

– Ответ принят, – Страж повернулся ко мне спиной и вернулся на прежнее место, добавив еще один шаг. Его суровое лицо расплылось в слащавой улыбке. – В Городе полно красивых женщин. Как поступишь?

– Смотреть в глаза каждой и видеть там Бога, – речь моя сегодня, здесь и сейчас, опережала или шла рука об руку с мыслью.

Страж недоверчиво прищурился из-под забрала:

– Слова часто расходятся с делами. Обнаружить Творца при сильном желании и некоторой сноровке можно и в трухлявом пне, до отказа набитом жуками, членистоногими и прочими беспозвоночными обитателями, но заключить его в страстные