Золотая печатная машинка - Карстен Хенн

с улыбкой, подобной лечебной мази. Шарли, ее лучшая подруга, сидела бледная и улыбаться не могла, будто это она только что стояла у доски, — настолько глубоко она умела сопереживать. Это, конечно, отлично, когда нужен кто-то, кто тебя поймет. Но плохо, если при этом не хочешь, чтобы этому кому-то было так же паршиво, как тебе.

— Садись уже! — услышала она позади себя голос учителя. Парта и стул, ее спасительный берег, были всего в нескольких шагах. — Впрочем, с педагогической точки зрения было бы неправильно разрешить тебе сейчас вернуться за парту, как будто незнание вознаграждается. А ведь впереди еще столько нерешенных примеров.

Эмили почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Желудок свело судорогой.

Фредерик попросил разрешения задать вопрос.

— Не сейчас, — отрезал Дресскау.

— У меня вопрос по домашнему заданию, я хотел узнать, пока занятие…

Учитель пристально посмотрел на него и раздраженно произнес:

— Думаешь, я не знаю, что ты пытаешься сделать? Не думай, что получится отвлечь меня от твоей подружки. Объясню вам этот пример на следующем уроке. Не хватало еще, чтобы такие сопляки, как ты, держали меня за дурака!

Впрочем, именно это и случилось.

Дресскау не догадывался, что выступление Фредерика отвлекает его от кое-чего другого. Тот заранее подал знак Шарли, которая сидела в другом конце класса, у окна. Ей нужно было лишь открыть его и насыпать крошки от своего бутерброда на подоконник. Результат не заставил себя ждать.

Дресскау обернулся и поморщился:

— Немедленно прогоните это мерзкое животное! Вон! — Он ринулся к двери кабинета. — Вы что, меня не слышали? Сейчас же!

Это была еще одна причина, по которой Эмили терпеть не могла учителя: Дресскау боялся птиц и потому ненавидел их.

Тем временем Фредерик кинул несколько крошек на пол — и голубь влетел в класс. Дресскау стремительно выбежал в коридор, захлопнув за собой дверь. Больше птица никому не мешала до самого конца урока. А когда прозвенел звонок на перемену, голубь вылетел в окно, как будто это был сигнал не только для учеников, но и для сытых птиц.

Теперь уже улыбалась Эмили.

2

Когда уроки закончились и Эмили выходила из кабинета вместе с Фредериком и Шарли, никто из них не сказал ни слова о ее провале с Дресскау, — так она поняла, насколько плохо было дело. Стоя на тротуаре, она разглядывала своих друзей. Команда супергероев из них бы не получилась. По крайней мере, не одна из тех, что собирают огромные кассы в кинотеатрах. Шарли из них троих, пожалуй, была к этой роли ближе всех: однажды ей даже удалось побить мальчишку. Выглядела она как ангелочек с рождественской елки: миниатюрная, с белокурыми локонами. Однако у Шарли было трое старших братьев, и приемчики она знала отлично. А еще у подруги была удивительная, хотя и не супергеройская, способность: она умела различать эмоции на вкус. Стоило ей что-то почувствовать — и эти ощущения обретали вкус, хотела она того или нет. Наверное, это то, что называют синестезией, но Эмили была уверена, что это волшебство.

Фредерик был ужасным неряхой. Он жил в доме по соседству с ее дедушкой и бабушкой и прекрасно играл на блокфлейте. Едва ли что-то из этого помогло бы спасти мир. Ему легко давались все точные науки в школе, и он обожал научную фантастику и фэнтези, будь то книги, комиксы или видеоигры. Еще он занимался триатлоном — это когда катаются на велосипеде, плавают и бегают. Правда, Эмили никак не могла запомнить, в каком порядке. Больше всего на свете он хотел бы бороздить бескрайние просторы Вселенной на сияющем космическом корабле. Правда, при условии, что на этом корабле будет зал для триатлона с бассейном. Некоторые не ладили с ним, потому что Фредерик всегда говорил то, что думал, и терпеть не мог ложь. Эмили это очень нравилось, потому что в отношениях с ним никогда не было недосказанности.

Друзья познакомились еще в детском саду, до того как в жизни Эмили начались вечные переезды. С тех пор как она вернулась жить к бабушке с дедушкой, ей казалось, что они никогда и не расставались.

У них с Фредериком был особый ритуал: когда один из них скучал или хотел поговорить, он сажал на окно плюшевого слоненка. По счастливому совпадению в один прекрасный день они получили в подарок одинаковых слонят, рассказывающих сказки. Никто из них, разумеется, уже не слушал эти истории, и все же у обоих духу не хватало расстаться с игрушечными зверюшками в красных шапочках. Хоть и плюшевые, а все-таки животные.

— Чего ты так странно на нас уставилась? — спросил Фредерик, нахмурившись.

— Что-то не так? На вкус прямо как киви, — подключилась Шарли. — И чего ты смеешься?

Нет, они совершенно точно не отряд супергероев, не тайное общество и не команда детективов. Просто друзья. Но что вообще значит это «просто»? Иметь друзей — уже многого стоит. И чем их меньше, тем они ценнее — совсем как с редкими вещами. Если бы золото было повсюду, как мошки, оно бы не стоило ни копеечки.

Сегодня Эмили забрала из школы бабушка Роза (на самом деле ее звали Хайдероза, но об этом мало кто помнил), и они вместе отправились в библиотеку Анны Амалии. Дома Шарли и Фредерика располагались как раз по пути.

Друзья любили кататься в бабушкиной машине — в «музее на колесах», как они ее называли. Бабушка Роза была любительницей интерьерных украшений: картин, фотографий и прочего декора. Она заполнила ими уже весь дом, садовую пристройку и даже велосипедный сарайчик. Такие, как она, не останавливаются и перед машинами — подумаешь, транспорт!

Первым делом бабушка дала своей машине имя Гертруда. В честь своей матери, первой женщины в семье, получившей водительские права. Затем она украсила салон так, как понравилось бы настоящей Гертруде: связала чехлы с цветочным узором, нарисовала на дверях герани — ее любимые цветы. Она прикрепила на приборную панель всевозможные безделушки, включая фигурку Иоганна Гутенберга, качающую головой при движении, и маленькую статуэтку Анны Амалии. Как и ее машина, бабушка Роза была яркой и пестрой. Некоторые даже думали, что она не различает цвета. На самом же деле она подбирала те наряды, которые подходили ей, — даже если они ни капельки не сочетались между собой.

Было еще кое-что, что отличало бабушку Розу от обычных бабушек. Она водила машину не степенно и аккуратно, а быстро, со знанием дела. Казалось, ей настолько нравится быть за рулем, что она даже не слышит гудков других