Влюбиться в Джеки - Нора Робертс

Я уже сообщил ему об изменениях. Ни о чем не волнуйся, радость моя. Он сам с тобой свяжется.

Ну и ладно. — Джеки не собиралась беспокоиться о мелочах. На дворе поздняя весна, у нее новый дом и новые планы, и вообще начинать все сначала — самая лучшая вещь на свете. — Я обо всем позабочусь. — Она дотронулась до большой китайской вазы. Пожалуй, в данном случае начать следует со свежего букета цветов. — Ты останешься на ужин, Фред? Чек уже лежал во внутреннем кармане пиджака. Фред едва удержался от того, чтобы с любовью погладить это место.

Было бы здорово поболтать, посплетничать о семье, но, раз уж мы все уладили, мне, наверное, стоит поторопиться на самолет. Тебе, видимо, нужно будет сходить в магазин, Джеки. В кухне есть самое необходимое, но, боюсь, не более того. — Говоря это, Фред миновал громоздившуюся на полу гору сумок. Он даже не подумал предложить Джеки помочь отнести вещи наверх, а ей не пришло в голову попросить его об этом. — Ключи на столе. Желаю тебе хорошо провести время.

Так и будет. — Фред подхватил свои чемоданы, Джеки открыла ему дверь. Она искренне предложила ему поужинать вместе и так же искренне обрадовалась, когда он отказался. — Спасибо, Фред. Я очень тебе благодарна.

Всегда пожалуйста, моя дорогая. — Фред наклонился, чтобы поцеловать ее на прощание, и Джеки ощутила запах его дорогого одеколона. — Передавай привет семейству.

Непременно. Удачного путешествия, Фред.

Фред направился к своему автомобилю — длинному, элегантному красавцу с открытым верхом. Машина была белой, в тон костюму.

Запихнув чемоданы в багажник, он сел за рулъ и лениво помахал Джеки. Мгновение — и она осталась одна.

Джеки отошла от окна и обхватила себя руками. Она одна и сама по себе. Конечно, подобное уже было в ее жизни. В конце концов, ей ведь уже двадцать пять, она не раз ездила в отпуск без компании, у нее отдельная квартира и вообще своя собственная жизнь. Но все равно каждый раз, когда Джеки приходилось начинать что-нибудь новое, это казалось ей настоящим приключением.

Что же касается сегодняшнего дня... какое там нынче число, 25 или 26 мая? Не важно. Джеки помотала головой. Что касается сегодняшнего дня, он станет первым днем ее новой карьеры. Жаклин Макнамара, писатель.

А что, звучит неплохо, подумала Джеки. Она решила прямо сейчас достать свою новую пишущую машинку и приступить к главе первой. Рассмеявшись, Джеки схватила зачехленную машинку и самый тяжелый из чемоданов и пошла наверх.

Она очень быстро привыкла и к южному климату, и к дому, и к своему новому распорядку дня. Вставала Джеки рано. Наслаждаясь утренней тишиной, она съедала тост, запивая его стаканом сока, — или, если ей хотелось, завтрак состоял из холодной пиццы и колы. Печатала она теперь гораздо быстрее — к вечеру третьего дня машинка уже стрекотала без перерыва. В полдень Джеки бросала работу и шла к бассейну — немного поплавать, полежать на солнце и обдумать следующую сцену или поворот сюжета.

Загорала она легко и без проблем. Этот подарок Джеки получила в наследство от прабабушки-итальянки, слегка разбавившей ирландскую кровь семьи Макнамара. Загар очень шел Джеки, и к тому же она старалась не забывать о кремах и увлажняющих средствах для лица, которым буквально поклонялась ее мать. «Хорошая кожа и сложение — вот что делает красавицу красавицей, Жаклин, а вовсе не стильная одежда или искусный макияж», — постоянно твердила она. Что ж, Джеки, можно сказать, повезло и с кожей, и с фигурой, хотя даже ее мать вынуждена была признать, что классической красавицей ее дочь никогда не станет. Она была хорошенькой, пикантной и лучилась молодостью и здоровьем, Однако лицо Джеки было скорее треугольным, чем овальным; рот не изящно изогнутый, а просто большой. Глаза тоже были несколько больше, чем надо бы. Карие — снова привет от Италии, — а не зеленые, словно море, или небесно-голубые, как у остальных членов семьи. Волосы каштановые. В подростковом возрасте Джеки много экспериментировала с разноцветными прядями и оттенками, к вящему удивлению и недовольству матери, и далеко не всегда удачно, но в конце концов смирилась с тем, что дал ей Господь, и собственный цвет волос даже стал ей нравиться. Кудри у Джеки были от природы, и ей не приходилось тратить драгоценное время на укладку в салоне. Она носила короткую стрижку, и это здорово выручало ее теперь — после ежедневных заплывов в бассейне нужно было только встряхнуть волосами и слегка расчесать их пальцами, чтобы прическа снова обрела форму.

Каждое утро Джеки с головой погружалась в работу, днем плавала в бассейне, затем, после короткого перерыва на ланч, снова садилась за пишущую машинку и работала до вечера. Потом с удовольствием возилась в саду, или сидела и смотрела на проплывавшие мимо лодки, или читала на террасе. Если день был особенно продуктивным, Джеки позволяла себе понежиться в джакузи — горячая вода и пузырьки отлично расслабляли и вызывали приятную истому.

Джеки запирала дверь, думая скорее о сохранности чужого имущества, нежели о собственной безопасности. Каждую ночь она забиралась в постель с ощущением полнейшей безмятежности и гармонии с окружающим миром, радостно предвкушая еще один новый прекрасный день.

Всякий раз, вспоминая о Фреде, она улыбалась. Может быть, семья все же ошибалась насчет него? Правда, он и в самом деле не раз пользовался доверчивостью того или иного родственника и оставлял бедолагу с носом, но, предложив Джеки этот дом во Флориде, он действительно оказал ей большую услугу. Вечером третьего дня, погружаясь в бурлящую ванну, Джеки подумала, что неплохо было бы послать кузену цветы в знак благодарности. Фред их заслужил.

Он до смерти устал, но был несказанно рад очутиться наконец дома. Последний отрезок путешествия показался ему невыносимо долгим. После шести месяцев отсутствия Нэйтану было недостаточно просто ступить на родную землю. Когда самолет приземлился в Нью-Йорке, он ощутил, что нетерпение накрыло его с головой. Он был дома, но все-таки не совсем дома. В первый раз за эти месяцы Нэйтан позволил себе захотеть оказаться в своем собственном доме, своей собственной постели. Собственном священном личном пространстве.

Рейс до Флориды был отложен на час. Нэйтан метался по зданию аэропорта и почти скрежетал зубами. Затем, в самолете, он, всегда так любивший летать, то и дело смотрел на часы и считал, сколько еще ему осталось болтаться между небом и землей.

Аэропорт Форт-Лодёрдейла тоже не был домом. Нэйтан провел целую зиму в Германии, долгую, холодную зиму, и порядком подустал от волшебных северных снегов и сосулек, однако сейчас теплый, влажный воздух и пальмы только раздражали его, потому что он все еще был не дома.