Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

и бесчисленное количество персонала для обеспечения и обслуживания королевского стола, кухни придворной коммуны, а также потребностей и удобств дам и кавалеров. Были и придворные музыканты, возглавляемые самыми известными певцами, композиторами и инструменталистами в Европе за пределами Рима. В королевских конюшнях служили конный мастер, двадцать пять благородных конников и целый рой кучеров и конюхов. Имелись мастера охоты, сотня собак и 300 соколов, которых дрессировали и за которыми ухаживали сто сокольничих под началом Великого сокольничего. Четыреста лучников составляли телохранителей короля и украшали двор своими красочными костюмами.

Для придворных банкетов, балов, бракосочетаний и дипломатических приемов не хватало ни одного здания в Париже. Лувр был тогда мрачной крепостью; Франциск отказался от него в пользу различных дворцов, известных как Les Tournelles (Маленькие башни) возле Бастилии, или просторного дворца, где обычно заседал Парламент; еще лучше, любя охоту, он переезжал в Фонтенбло или в свои замки вдоль Луары в Блуа, Шамборе, Амбуазе или Туре - таща за собой половину двора и богатства Франции. Челлини, со свойственной ему гиперболизацией, описал своего королевского покровителя как путешествующего со свитой из 18 000 человек и 12 000 лошадей.12 Иностранные послы жаловались на дороговизну и изнурительность поисков короля; а когда они его находили, он, как правило, до полудня лежал в постели, восстанавливая силы после удовольствий прошедшей ночи, или был занят подготовкой к охоте или турниру. Все эти походы за славой обходились в огромную сумму. Казна постоянно была близка к банкротству, налоги постоянно росли, лионские банкиры были втянуты в рискованные королевские займы. В 1523 году, понимая, что его расходы не соответствуют доходам, король пообещал ограничить свои личные поблажки, "не включая, однако, обычные наши мелкие нужды и удовольствия". 13 Он оправдывал свою экстравагантность необходимостью произвести впечатление на посланников, подавить честолюбивых вельмож и угодить населению; парижане, по его мнению, жаждали зрелищ и скорее восхищались, чем возмущались пышностью своего короля.

Теперь правительство Франции стало бисексуальным. Франциск правил с видимым всемогуществом, но он так любил женщин, что с готовностью уступал своей матери, сестре, любовнице и даже жене. Должно быть, он очень любил Клод, раз постоянно держал ее беременной. Он женился на ней по государственным соображениям; он считал себя вправе ценить других женщин, более художественно оформленных. Двор последовал примеру короля, сделав из адюльтера манерное искусство. Духовенство приспособилось, сделав необходимые возражения. Народ не возражал, но с благодарностью подражал легкому кодексу двора - за исключением одной девушки, которая, как нам рассказывают, намеренно уродовала свою красоту, чтобы отвратить королевский разврат (1524).14

Самой влиятельной женщиной при дворе была мать короля. "Обращайтесь ко мне, - сказала Луиза Савойская папскому легату, - и мы пойдем своим путем. Если король будет жаловаться, мы просто позволим ему говорить".15 Очень часто ее советы оказывались дельными, и когда она служила регентом короля, дела в стране шли лучше, чем в его собственных слабых руках. Но ее жадность подтолкнула герцога Бурбона к измене и позволила французской армии голодать в Италии. Ее сын простил ей все, благодарный за то, что она сделала его богом.

III. МАРГАРИТА НАВАРРСКАЯ

Вероятно, он любил сестру только рядом с матерью и выше своих любовниц, чьи ухаживания дарили ему нечто менее долговечное и глубокое, чем ее беззаветное обожание. Любовь была ее жизнью - любовь к матери, к брату, к мужьям, платоническая любовь, мистическая религиозная любовь. В одной милой истории говорится, что "она родилась улыбающейся и протягивала свою маленькую руку каждому встречному". 16 Она называла свою мать, своего брата и себя Nôtre Trinité и была довольна тем, что была "самым маленьким углом" этого "идеального треугольника". 17 По рождению она была Маргаритой Ангулемской, Орлеанской и Валуа. Будучи на два года старше Франциска, она принимала участие в его воспитании, и в их детских играх "она была его матерью, его любовницей и его маленькой женой". 18 Она заботилась о нем с такой нежностью, словно он был неким спасительным божеством, ставшим человеком; а когда она узнала, что он еще и сатир, то приняла этот нрав как право греческого бога, хотя сама она, похоже, не восприняла ничего от своего окружения. Она намного превзошла Франциска в учебе, но никогда не сравнялась с ним в знании искусства. Она выучила испанский, итальянский, латынь, греческий и немного иврита; она окружила себя учеными, поэтами, теологами и философами. Тем не менее она выросла в привлекательную женщину, не красивую физически (у нее тоже был длинный нос Валуа), но вызывающую сильное очарование своим характером и интеллектом. Она была отзывчивой, приятной, щедрой, доброй, с частой примесью веселого юмора. Она сама была одним из лучших поэтов того времени, а ее двор в Нераке или По был самым блестящим литературным центром в Европе. Все любили ее и желали быть рядом с ней. Тот романтический, но циничный век называл ее la perle des Valois - ведь margarita по-латыни означает "жемчужина", и появилась красивая легенда о том, что Луиза Савойская зачала ее, проглотив жемчужину.

Ее письма к брату - одни из самых прекрасных и нежных в литературе. В нем должно было быть много хорошего, чтобы вызвать такую преданность. Другие ее любовные увлечения то вспыхивали, то разгорались, то остывали; эта чистая страсть оставалась неизменной на протяжении пятидесяти лет и всегда была интенсивной. Дыхание этой любви почти очищает воздух того благоуханного времени.

Гастон де Фуа, племянник Людовика XII, вызвал у нее первый роман, а затем отправился в Италию, чтобы завоевать ее и погибнуть под Равенной (1512). Гийом де Бонниве глубоко влюбился в нее, но обнаружил, что ее сердце все еще занято Гастоном; он женился на одной из ее фрейлин, чтобы быть рядом с ней. В семнадцать лет (1509) ее выдали замуж за Шарля, герцога Аленсонского, также королевского происхождения; Франциск просил об этом браке, чтобы скрепить союз враждующих семей; но Маргарите было трудно полюбить юношу. Бонниве предложил ей утешиться супружеской изменой; она изуродовала свое лицо острым камнем, чтобы разрушить чары своего обаяния. Аленсон и Бонниве отправились воевать за Франциска в Италию; Бонниве погиб героем при Павии; Аленсон, по слухам, бежал в самый разгар битвы. Вернувшись в Лион, он встретил всеобщее презрение; Луиза Савойская ругала его как труса; он заболел плевритом; Маргарита простила его и нежно ухаживала за ним, но он умер (1525).

После двух лет вдовства Маргарита, которой уже исполнилось тридцать пять, вышла замуж за Анри д'Альбре, титулярного короля Наварры, юношу двадцати четырех лет. Лишенный своего княжества