Тайный год. Неизвестный дневник священника - Архимандрит Спиридон (Кисляков)

страшной богоотчужденности: у них вид самый страшный. Зловоние от них нестерпимое! Все они стонут, плачут и рыдают. Сквозь стон слышится частое молитвенное обращение ко Христу. Некоторые бьют себя сжатыми кулаками в грудь и отчаянно бросаются в самую бездну или от великой скорби грызут это ужасное невещественное вещество! Другие же схватывают себя обеими руками за голову и сильно потрясают ею то в ту, то в другую сторону; иные же, исступленно рыдая, вдруг падают ниц и судорожно руками и ногами бьются об это невещественное вещество богоотчужденности.

Без слез нельзя на них смотреть! Со мною делается дурно, я теряю сознание. Но вот я прихожу в себя и опять чувствую вернувшуюся силу и бодрость духа; я снова напрягаю все силы и продолжаю свое созерцание.

Мгновенно раздается в моих ушах: «Ложь!» Снова, точно тысячи громов произносят: «Ложь! Ложь! Ложь!» Я чувствую себя ни живым, ни мертвым от страха! Из бездны этого зловоннейшего невещественного вещества выползает какой-то исполин. От сильного душевного страдания он перевертывается несколько раз и говорит: «Господи, безгрешный Царь всего сущего, Христос! Я всем своим существом, полнотою моих страданий и мук умоляю Тебя: прости меня, отца всякой лжи и всякого обмана!» От этих молитвенных слов я чувствую, как с быстротою мысли во мне появляется необыкновенная жалость ко всем здесь страждущим, не исключая сего великого исполина. Мне хочется всех их спасти и извлечь из этой страшной бездны! Ощущая такой порыв, я вдруг вижу: ко мне приближаются бесчисленные множества мужчин, женщин и разумных существ, живших некогда на других планетах. Я не свожу с них очей своих. Но так как они один к другому стоят задом, то из них те, которые обращены ко мне лицом, спрашивают меня, здешний ли я. Я им отвечаю, что по грехам своим я заслуживаю еще бесконечно большего наказания. Они смотрят на меня удивленно и что-то между собою говорят обо мне.

Один из них спрашивает меня: «Как ты думаешь, будет ли когда-нибудь конец адским мукам?»

Я: «Скажи мне, ограничены ли – как значение, так и смысл – воплощения Христова в тварную природу или нет?»

Некоторые из них отвечают мне: «Думаем, что нет!»

Я опять спрашиваю их: «А ограничены ли самая цель и самый смысл Голгофы Христовой?»

Они отвечают мне: «Нет, ничем не ограничены».

Я тогда опять спросил их: «Значит, и самым правосудием Божиим они не ограничены?»

Они отвечают мне: «Кажется, что так».

Тогда я говорю им: «Значит, все ваши вопросы давно уже разрешены самой Голгофой Христовой».

Они все внимают мне и говорят: «О, Господи, о, слава Тебе, наш Спаситель Христос!» И снова ринулись в бездну богоотчужденности.

О, несчастные, думаю я, с какими муками и страданиями они изживают в себе зло! По-видимому, только такими ужасными муками и очищается тварь от всякого греха. Она в этих невообразимых муках, точно в горниле, сжигает в себе греховную нечистоту и становится чище и чище!

Так размышляя, я и не замечаю, как богоотчужденность принимает другой вид в моих очах. До этого момента она вся мне казалась сплошной цепью каких-то воздушных гор, обрывов, впадин, пропастей, теперь вид ее получается совершенно другой. Сейчас я вижу ее имеющей цвет ржавчины. Это адское рыжеватое вещество, похожее на жидкий газ, принимает характер миража, но это не мираж, а реальность мук и страданий грешников имеет такой вид. Я напрягаю зрение и вижу, как с головокружительной быстротой этот поток то поднимает из бездны на необыкновенную высоту массу плачущих, рыдающих и ревущих грешников, то, точно смерч, закручивая их в какие-то завитушки, вроде свитков папируса, снова низвергает в бездну. От такого состояния грешников богоотчужденность превращается в один стон ужаса, крик страха и вой рыданий!

Мне бесконечно тяжело смотреть на них! Слезы подкатываются к горлу, такую жалость я чувствую к ним! Вдруг слышу: «Молись – не молись, теперь Бог не услышит нас, Он отвернулся от нас». Слыша это, я вслед этим голосам кричу: «О, нет, нет! Господь Бог слышит Ваши молитвы и видит ваши страдания, и Он рано или поздно все же, я думаю, спасет всех вас!»

– Слышите, слышите, – кто-то из грешников говорит, – кто-то возвещает конец нашим мукам.

И вот миллион голосов подхватывает эти восторженные слова первых грешников и еще громче повторяет их: «Слышите, слышите, кто-то нам возвещает конец нашим мукам!»

«О, Христе, радость наша!» – слышится молитвенное обращение грешников в другом месте ада. И я так же чувствую необыкновенную любовь ко Христу!

В это время в ужасных корчах, точно ураган, мчится сквозь всех бесчисленнейших грешников сам сатана. Из его очей, точно воды, льются горячие слезы покаяния, а из уст огненным столбом несется его молитва ко Христу: «Господи! Господи! Спаси, спаси меня, источника хитрости и коварства!» От такой его всепотрясающей молитвы у меня прерывается созерцание ада.

7 сентября. [Мучения лицемеров]

Утро. Сильный ветер. Я чувствую себя слабым. Но вот объяла меня созерцательная сила, и я снова в богоотчужденности! И что же здесь вижу? Я вижу, что она превращается в сплошную шипящую массу ядовитейших кобр! Среди них кишмя кишит бесчисленнейшее множество грешников, среди которых есть много и духовных лиц: пап, патриархов, кардиналов, митрополитов, епископов, священников, ксендзов, пастырей, монахов, монахинь и особенно много лжепресвитеров, проповедников баптистских и евангелистских! Все они, миллиарды грешников, обвиты ядовитыми кобрами, которые сосут у них головной и спинной мозг! На всех лежит печать подавленности! Они бесконечно грустны, печальны и переполнены каким-то отчаянным ужасом и абсолютным к себе отвращением. От укусов кобрами грешники так мучаются, что их жуткий вопль разрывает на части мое сердце!

Вдруг все смолкает и наступает мертвая, зловещая тишина! Я удивляюсь. Я не слышу молитвенного обращения грешников к Богу. «Что за причина сему?» – думаю я. Но вот вижу, какая-то серая полоса тянется прямо по направлению ко мне. О, что же я вижу?

Оказывается, это масса грешников, густо обвитых шипящими кобрами; тянется прямо ко мне. Наконец всё останавливается. Слышу, грешники спрашивают меня: «Кто ты?»

Я: Как видите, человек, по грехам же своим бесконечно превосхожу и вас.

Они пугливо рассматривают меня и что-то между собою говорят обо мне.

Один из них: Человек ты или дух, только заклинаем тебя именем распятого Христа, скажи нам, если знаешь, будет ли какой-нибудь конец нашим мучениям?

Я: Сказано: «И идут сии в муку вечную!»

Они все: О, ужас!

И все застучали зубами от отчаяния.

Я: Не отчаивайтесь! Христос не напрасно вочеловечился и