Тайный год. Неизвестный дневник священника - Архимандрит Спиридон (Кисляков)

Они: А правосудие его?

Я: А Голгофа Его?

Они: О, если бы умилостивился Он над нами!

Я: Молитесь ли вы Ему здесь?

Они: Молимся, но без внешних знаков молитвы.

Я: Почему?

Они: Мы некогда были лицемеры, а теперь страшимся осуществить по отношению к Нему все то, чем мы когда-то оскорбляли и огорчали Его.

Я: Итак, вы никогда здесь не произносите имя Божие?

Они: Почти что да, ибо мы слишком, живя на земле, злоупотребляли сим святейшим его именем, а теперь, находясь здесь, каждый из нас чувствует сильное отвращение к себе самому даже при одной мысли о Боге, не говоря уже о произнесении Его имени.

Я: Но вы же молитесь Ему?

Они: Только в самых сокровенных недрах нашего духа и то с величайшим страхом – в этом одном мы находим облегчение для себя.

Я: Раз вы даже здесь чувствуете облегчение от молитвы ко Христу, то уже это одно свидетельствует о том, что мучениям будет конец.

Они: Да уж не одна, а бесконечное количество вечностей прошло, а мы все еще здесь страдаем и мучаемся!

Сказав это, грешники вдруг исчезают. Тут я думаю: вот что значит быть лицемерами! О, как страшно играть религией и злоупотреблять именем Триипостасного Бога! Но вижу нечто ужасное! Я вижу, как вся масса ядовитых шипящих змей вместе со всеми грешниками свивается и скатывается в какие-то чудовищные валы, в какой-то ужаснейший клубок. Что же это делается? О, Господи! Но клубок, образовавшийся из грешников, вдруг снова развертывается, и все грешники лежат точно мертвые. Что же это такое?

О, теперь я понимаю! Это ведь и есть процесс изживания страшного греха – лицемерия – в горниле адских мук. О, Боже, как бесконечно велики эти муки! Особенно оттого, что чудовищные образы кусающих кобр грешники переживают как нечто действительное, мистически-реальное! Вот в чем заключается неумирающий червь и неугасающий огонь! О, Христе Боже! Спаси всех их и спаси скорее! Ибо Ты Спаситель всего мира. Тебе подобает поклонение ныне, и присно, и во веки веков. Аминь. О, хвала тебе, Господи, за все адские муки, которыми Ты переплавляешь, точно в огне, грешников в праведников и святых Твоих!

8 сентября. [Мучения ленивых, тщеславных]

Сегодня день Рождества Божией Матери. Уже одно это является ручательством того, что муки всех грешников закончатся, что даже величайшие из них в конце концов изживут свои грехи и всякое в себе зло и выльются во вселенское всетварное материнство для возрождения в себе Христа!

В четыре часа вечера, по окончании Божественной литургии, я опять отправляюсь в лес и там снова предаюсь созерцанию ада. Сейчас я вижу просто какую-то динамическую бесформенную и бесцветную силу, наполняющую всю богоотчужденность. Эта сила, точно какими-нибудь мячиками, играет грешниками. Последних же здесь несравненно больше, чем на всей земле деревьев! Эта ужасная сила не дает им покоя, она то безжалостно подбрасывает их, то кружит, то беспощадно вертит ими, то грубо тащит ногами вперед, так что она им абсолютно не дает покоя. Все они стонут, вопят, плачут, рыдают и все время призывают имя Христа. Мучения их бесконечно велики! «Господи! – думаю я. – Всю жизнь я думал, что грехи делятся на большие и малые и что Ты только по отношению к первым правосуден, по отношению же ко вторым бесконечно снисходителен. О, как я все время ошибался в этом! На самом же деле, все грехи есть, по содержанию своему, одно и то же зло, одно и то же огорчение и оскорбление Тебя, Святого святых!»

Размышляя так, я вижу бесконечную вереницу грешников и слышу, как кричат одни из них: «Христе, сжалься над нами!» Другие: «О, леность, леность нас погубила!» Третьи: «Господи Иисусе Христе! Все мы здесь веруем в Тебя и любим Тебя, спаси нас!» Некоторые: «Помилуй нас, Господи, помилуй нас!» Но вот раздаются и другие голоса: «Распятый нами, не погуби нас!»

Я не удерживаюсь и взываю к ним: «Злополучные! Как невообразимы ваши муки!»

Грешники в этот момент, сосредоточивая на мне взоры, вопрошают: «Что ты говоришь?»

Я: Христос – Спаситель наш!

Они: Что служит этому порукой?

Я: Только одна Его бесконечность Божия!

Они: Что это значит?

Я: Все конечно, только Он один как сущий Бог бесконечен!

Грешники: Целые вечности прошли, а мы все-таки мучаемся!

Я: Бог есть бесконечная любовь!

Грешники что-то говорят между собою, поднимают руки к Нему и со слезами молят и благодарят Господа!

Засмотревшись на них, я не замечаю, как богоотчужденность вдруг показывается совершенно в другом виде: превращается в бесконечное число вулканических жерл, которые, хотя и реальны, совершенно невещественны. И вот я вижу выбрасываемую из них огненную лаву и густой дым, это одни чистые страдания и мучения грешников, принимающие такой вид! Я вижу, что все эти бесчисленнейшие вулканы, переполненные миллиардами миллиардов грешников из людей и из других разумных существ, бывших жителей других планет! Слышу, как они стонут, вопят, лают, визжат, ревут, плачут, рыдают. О, я вижу, как они всячески изгибаются, ломаются, падают, кривляются от великой печали, от невообразимой скорби, от невыносимых страданий и мук!

Находясь в жерлах вулканов, они с величайшим грохотом то проваливаются в недра их, то, точно войлок, скатываются в какой-то невообразимый вал, то опять раскатываются и принимают вид чистой равнины! И вот я слышу в недрах этих вулканов глухой гул, точно происходящий от землетрясения. Чей-то голос, который говорит: «Горе, горе мне, посеявшему сей грех – тщеславие – в мире!» Этот голос наполняет собою весь ад. Грешники, благодаря ли этому голосу или чему другому, вдруг все еще сильнее прежнего рыдают, плачут и предаются полному отчаянию! О, как мне их жалко! Если возможно, я решился бы за них страдать, лишь бы только их освободить от невообразимых и не поддающихся никакому представлению или сравнению мук! Так думая о них, я не замечаю, как возле меня возникает один из этих грешников. Я его узнаю, это некогда был боевой генерал.

Он: Это, кажись, Спиридон?

Я: Точно.

Он: Ты, как будто, пришлец?

Я: По милости Божией, да.

Он: Скажи свое мнение, будет ли конец нашим невообразимым мукам?

Я: Скажи мне, увеличиваются ли здесь ваши муки или уменьшаются и слабеют?

Он: Во многом уменьшились и во многом сделались слабее.

Я: Знаешь ли этому причину?

Он: Не задумывался над этим.

Я: По-видимому, сии муки и страдания ваши здесь очищают вас от тех грехов, с которыми вы