Неистребимый. Трилогия - Сергей Зайцев

— Почему веселая-то?

— Сама, что ли, не понимаешь? Да он же первый, кто сумел уделать мечника! Гронт ведь давно искал достойного соперника и нашел-таки на свою голову!

— Ладно, пойдем. У нас еще много дел…

— Мы же на твоем чарсе поедем, да? Здорово! А как…

— На чарсе, на чарсе, — устало перебила Онни, и непонятно добавила: — Надеюсь, еще моем…

Пресветлый Дом находился в получасе езды от «Судного Дня», сразу за речкой Мокрой, прозванной так встарь каким-то шутником и служившей городу своеобразной границей, за которой дома обычных людей кончались и начинались дома и хозяйственные строения Дома Пресветлого Искусства, представлявшего собой небольшой, но вполне, благоустроенный городок магов. Вот только полчаса — это если по прямой. Потому что улочки Жарла, вернее, той его части, где жили люди, причудливо разветвлялись, переплетались, сворачивали в самых неожиданных местах или еще более неожиданно норовили закончиться глухим тупиком — в общем, всячески старались увести куда-нибудь в сторону от нужного направления, так что какой-нибудь приезжий вмиг бы заблудился среди них, потеряв всякое представление о том, где находится. Вот и выходило, что по прямой проехать было никак невозможно. Все это говорило о том, что город застраивался безалаберно и хаотично, людьми пришлыми и случайными, какими и были когда-то попавшие в Жарл переселенцы из других мест.

А случилось это четыре-пять сотен лет назад, когда нубесы, до этого беспощадно уничтожавшие любых чужаков на своей территории, вынуждены были пойти на уступки. Они обнаружили, что им больше не хватает естественного дневного света, чтобы получить и так чрезвычайно редкое потомство, от этого света зависящее напрямую. А так как способности к магии у них отсутствовали начисто, то пришлось пригласить магов из хасков, которые и обеспечили их необходимым светом, правда, уже магическим, в обмен на неприкосновенность и право проживать на территории макора нубесов.

Вслед за магами в макор двинулась целая волна эмигрантов из земель соседних и более дальних. Возможность переселиться на новое место, свободное от так надоевших простому народу власть имущих, и отхватить хороший земельный надел из первозданных, богатых жирным черноземом, еще не пробовавших плуга почв, привлекла в эти места массу беспокойных духом людей, которым в жизни на прежнем месте не подфартило. Золотое было времечко также и для непризнанных в своем кругу магов, согрешивших или ущемленных в своих экспериментах, которым общепринятые правила были что нож по горлу, купцов, не удовлетворенных состоянием торговых дел, да и просто всякого сброда — авантюристов, любителей приключений (жить среди легендарных нубесов — это же ого-го!), бандитов и обычных мелких преступников, которых закон еще не поймал за руку, но вот-вот собирался это сделать. Свобода, признание, удача, богатство — эти слова многие годы не сходили с уст людей, внезапно обретших возможность переселиться и ошалевших от нежданного счастья.

Надо сказать, что Закон Равновесия в то время для переселенцев оказался на удивление благоприятным, и лишь несколько десятков лет спустя начались ухудшения. Дело в том, что каждый макор обладал своей, только ему присущей энергетикой, или Духом. Уроженцы макора чувствовали себя на родине прекрасно, но чужаки Закону Равновесия обычно не «нравились», и с их здоровьем начинали твориться разные нехорошие вещи. Те, кто за это время успел пустить корни, кого Дух макора принял, так сказать, в свое лоно, подогнав энергетику их сущности к своей, кто уже обзавелся многочисленными потомками — те, естественно, остались. Остальным же — торговцам, путешественникам, служивым, курьерам, послам, да и просто бродягам — можно было находиться в макоре без ухудшения самочувствия лишь несколько дней, от силы — пару декад. Затем для самых упрямых или еще на что-то надеющихся наступало время постоянных и совершенно необъяснимых недомоганий, вдруг подхваченных на пустом месте тяжелых и уже запущенных болезней, а затем следовало стремительное наступление старости. Если чужак быстро не покидал столь недоброжелательный к нему макор, то вполне мог внезапно умереть.

Бывало, конечно, и по-другому — существовали макоры с Духом более высокого порядка, чем у прочих. Тогда, наоборот, у путешественника наблюдался небывалый прилив энергии, проходили все недуги, быстро заживали раны… Затем снова следовало преждевременное старение, болезни, и смерть. Это называлось «обожраться»…

Нубесов людские дела не интересовали. Основные правила поведения на их территории были просты: не суй свой нос туда, где находится их Святилище, и проживешь долго.

По узкой петляющей улочке, стиснутой с двух сторон разномастными домишками горожан, среди которых изредка возвышались двухэтажные дома богачей, они ехали на чарсе вдвоем уже не менее получаса. Квин сидел спереди, Онни сзади. Широкого дал-роктовского седла хватило на обоих, а тихая нетряская рысь гигантского зверя обеспечивала вполне приличный комфорт. Вымощенная плотно подогнанными брусками каменита дорога звонко щелкала под копытами. После прошедших дождей проклятая едкая пыль, эта вечная спутница каменитовых дорог, сейчас не беспокоила, не оседала на одежде и не забивала горло.

Дорогу Онни знала. Жарл был ей знаком не понаслышке. Когда-то она провела здесь девять долгих лет ученичества, и память до сих пор хранила расположение улиц, услужливо подсказывая направление даже в темноте, царившей в пятом часу ночи практически безраздельно. Впрочем, кое-где факелы или машары пытались осветить путь, особенно на пересечении улиц, но в основном картина ночного города была скрыта мраком. Улицы были привычно безлюдны. Еще несколько сотен лет назад в это время суток во всех макорах перевелись желающие искать на свою задницу приключений. Чаще всего со смертельным исходом.

Они двигались в направлении реки, местность едва заметно понижалась. Ехали молча. Для самой Онни это было естественно, она и по природе своей болтливостью не отличалась, а вот Квин, столь долгое время воздерживавшийся от привычного для себя трепа, ее немного удивлял. Наверное, на него так повлияла история с трактирщиком. В конце концов натура племяша возьмет свое, тут дело ясное, но пока у нее было время спокойно разобраться в собственных мыслях.

Ни ночные создания, вне всякого сомнения рыскающие сейчас по улицам в поисках легкой поживы, ни Закон Равновесия в данный момент ее не беспокоили. Во-первых, она была воином и эрсеркером, прежде всего — эрсеркером, а значит, была обучена специальным приемам защиты от такого явления, как Закон Равновесия, что и позволило ей четырнадцать лет прослужить на чужбине без неприятных для себя последствии. Во-вторых, хотя цвет кожи и волос выдавал в ней уроженку Кордоса, на самом деле родилась она в Абесине, городе, принадлежавшем макору нубесов, где издавна прижились ее предки, прибывшие сюда в числе тех самых переселенцев-счастливчиков. А значит, Онни была местной, и местный Дух был к ней изначально благосклонен…