Неистребимый. Трилогия - Сергей Зайцев

Да Бочонок заворожен, оторопело сообразил Квин, чувствуя, как его охватывает небывалое смятение. Нужно было что-то делать, пока трактирщик, в обычной жизни не сумевший бы обидеть и мухи, кого-нибудь не укокошил этим тесаком. Что-то делать… Мысли лихорадочно завертелись. С такой ситуацией ему еще сталкиваться не приходилось, не так уж он много и прожил на этом свете. Занятия в Пресветлом Доме — это одно, а практика в реальных условиях — совсем другое. Боевых заклинаний они еще не проходили, это случится только на четвертом году, при переходе на Вторую Ступень, так что сейчас лучше всего у него из всей практической магии получались машары… Может, напугать эту ночную тварь ярким светом? Сподручнее, конечно, было бы без всякой магии просто треснуть ее по башке хорошей крепкой палкой, но палки под рукой не оказалось, а голыми руками лезть на это порождение Мрака — дураков нет.

Бочонок уже миновал коридорный машар, и нужно было что-то делать.

Квин зашептал нужные слова, поднимая руку. То ли он успел отдохнуть, то ли случился прилив энергии от испуга, но машар родился в ладони почти мгновенно — лучший из когда-либо им сотворенных. На фоне ослепительно белого света, залившего весь коридор, прежний машар почти пропал из виду.

Квин даже восхитился — вот ведь здорово!

Но любоваться делом своих рук было некогда — трактирщика свет не остановил, а вот тварь на его плече, пронзительно взвизгнув, взмахнула крыльями и кинулась на магика, в несколько мгновений преодолев разделявшее их расстояние.

Не придумав ничего лучшего, Квин запустил в нее машаром, не попал, и еле успел отпрянуть от когтистой лапки, нацеленной ему в лицо. Машар огненным мячом врезался в стену и рассыпался фонтаном разноцветных искр, каменит в месте удара задымился.

Квин резко оглянулся.

Существо уже успело развернуться и снова неслось ему в лицо.

Он упал всем телом вперед, подставив руки, но все же больно ударившись правым коленом.

Хрипло каркая, бестия низко пронеслась над головой, задев волосы кончиком крыла. Снова развернулась для атаки. Крошечная, но полная мелких острых клыков пасть ощерилась, красные бусинки глаз обожгли неистовой злобой.

Успев подняться лишь на четвереньки, Квин неловко отпрянул в сторону и вдруг покатился с невесть как оказавшейся под ногами лестницы, считая ступеньки ребрами, коленями и локтями Каким-то чудом ему удалось остановиться только посередине, зацепившись рукой за перила. От боли в мгновенно избитом теле дыхание перехватило, глаза наполнились жгучими слезами. Слабо ворочаясь на ступеньках, он ничего не соображал, чувствуя одну лишь боль и с трудом удерживаясь от жалобных стонов…

Дверь трактира открылась, впуская посетителя, и ночная бестия, промчавшись над Квином так низко, что едва не распорола ему когтями лицо, с ходу проскользнула в образовавшуюся щель над головой вошедшего и вылетела наружу, исчезнув, словно ее и не было.

— Зверь меня заворожи, это еще что такое? — недовольно произнес Гронт, а это был не кто иной, как он. Но пареньку сейчас было все равно — кто, лишь бы помочь Бочонку. Для этой цели годился и Гронт, нельзя было терять времени.

— Трактирщик, — хрипло выдохнул Квин, кое-как поднимаясь на ноги. Все тело отчаянно ныло, не желая слушаться. — Она заворожила Пузатого Бочонка, он там, наверху…

Гронт сразу сообразил, о чем речь, но истолковал его слова по-своему, изогнув широкий прямой рот в неприятной усмешке.

— А ну посторонись, парень. Я как чувствовал, что этот чужак что-нибудь натворит и даст мне повод с ним повеселиться…

Высокая худая фигура быстрым шагом прошла мимо магика вверх по лестнице. Рукоятки мечей чуть подрагивали в специальных прорезях на спине плаща.

— Какой чужак? — Квин с искренним недоумением заковылял следом, стараясь поменьше наступать на правую ногу, ушибленную сильнее всего. — При чем тут чужак? Бочонок подцепил эту тварь где-то на улице!

Гронт не удостоил его ответом, продолжая целеустремленно шагать вперед, и от его мрачной долговязой фигуры веяло такой убийственной безжалостностью, что магик тут же пожалел, что втянул в это дело мастера мечей. Хотя, Истинный Свет — свидетель, особого выбора у него не было. Морщась от боли в ноге, Квин кое-как догнал Гронта и выглянул сбоку, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в этом чертовом узком коридоре. Бочонка в коридоре уже не было, но одна из дальних дверей слева была распахнута, там он, по-видимому, и скрылся. Озадаченный, Квин открыл рот и попытался объяснить:

— Светочтимый, ты неправильно понял…

— Заткнись.

Сказано было так холодно и непреклонно, что паренек моментально умолк, не испытывая желания перечить самому мастеру мечей, но от него не отстал, твердо решив, что Бочонка одного в беде не бросит. Не вопрос! Трактирщик всегда был к нему добр, не то что некоторые…

Когда до распахнутой двери остался десяток шагов, из комнаты бесшумно выскользнула темная невысокая фигура…

Квин остановился. Чтоб меня причастило, подумал он, глядя перед собой расширенными глазами. Ч-чужак. Тот самый, Элиот Никсард. Так Бочонок шел к нему? Зачем? И как об этом догадался Гронт?

Мечника подобные вопросы не мучили. Он просто загородил приятелю Онни дорогу.

— Ты не сбежишь просто так. — Костлявые пальцы скупым, отточенным движением потянулись к рукояткам коротких кривых мечей. — Я еще не видел цвета твоей паршивой крови, хальд…

Чужак не издал ни звука.

Да и шага не замедлил.

Очертания его тела вдруг словно размылись… Он исчез… И Гронта со страшной силой швырнуло спиной на стену, а неведомо как вырванные из заплечных ножен мечи мастера вдруг обрели собственную жизнь и на три четверти длины вонзились в прочнейший каменит справа и слева от его шеи, пригвоздив крестовинами к стене, как булавки панцирь какого-нибудь жука.

Не сказав ни слова, Никсард стремительно прошел мимо Квина и сбежал вниз по лестнице. Хлопнула входная дверь. Магик ошеломленно оглянулся на Гронта, потеряв всякое представление о том, что здесь происходит. Невольно подошел поближе.

Тот стоял неподвижно. Тело мастера мечей била мелкая дрожь, в дико выкаченных глазах горело безумие. Слева по шее из-под лезвия за ворот куртки тонкой алой струйкой стекала кровь. Порез был мелкий, но Квин понимал стоит Гронту шевельнуться, и острейшие кромки лезвий раскроят ему шею до смерти, так тесно они прижимались к его коже с обеих сторон. А впившиеся под горло крестовины не позволяли ему выбраться из этой жуткой ловушки. Магик недоверчиво глянул на один из мечей, вернее на то место, где сталь входила в стену. Кошмар какой-то, если подумать — вогнать меч в камень, словно нож в обыкновенный сыр.