Неистребимый. Трилогия - Сергей Зайцев

Квин сглотнул подступивший к горлу комок и кое-как выдавил:

— Я… я схожу за помощью…

— Нет. — Ответ мечника был еле слышен, он боялся напрягаться даже для слов, но голос магика вернул осмысленность его взгляду. Теперь вместо безумия там плавилась ледяная ярость. — Не вздумай.

Тут до паренька, пусть и запоздало, дошла вся сложность происходящего, и он почувствовал, как кровь отлила от лица. Наделано не так уж много шума, слишком быстро все произошло — нападение твари, появление Гронта. Никто из постояльцев, к счастью, так и не проснулся, не выглянул в коридор и не оказался невольным свидетелем небывалого унижения мастера мечей, кроме его самого. А Гронт никогда и никому не прощал, невзирая на возраст и положение. Сейчас мечник не мог шевельнуться, но его освобождение — дело времени. И изменить ничего уже было невозможно.

Эта мысль прибавила ему мужества.

Паренек торопливо прошел мимо Гронта и заглянул в комнату, из которой так стремительно вышел Никсард. Ага, Бочонок все-таки здесь!

Трактирщик неподвижно стоял возле пустой постели, тесак валялся на полу возле его ног.

— Бочонок? Ты как? Цел? — Голос магика предательски срывался, слишком многое сегодня свалилось на его бедную юную голову…

Бочонок никак не отреагировал на звук. Не сделал ни малейшего движения.

Подхлестнутый ужасным предчувствием, Квин в два прыжка оказался рядом, схватил толстяка за плечо и отдернул руку, словно обжегся. Плечо было словно каменное. Бочонок даже не шелохнулся. Паренек торопливо заглянул в лицо… Растерянность. Недоумение. Какая-то наивная обида. Эти чувства застыли на лине трактирщика навсегда. Как и все его тело. Ничего ужаснее Квин в своей жизни еще не видел. Всего минуту назад корд был жив, а теперь… теперь… теперь вместо нею посреди комнаты стояла каменная статуя. Мертвее не бывает!

Квина прямо затрясло. Мысли метались, словно взвихренные ветром осенние листья. То, что он видел, не укладывалось в голове. Он не знал такой магии. Не знал, что такое вообще возможно…

Он обнаружил, что пятится, только когда наткнулся спиной на дверной косяк. Наткнувшись же, развернулся и выскочил в коридор, застав Гронта в тот момент, когда тот плашмя подсовывал под кромку одного из клинков лезвие ножа. Защитив таким образом шею, мастер рывком сломал клинок у основания. Тугой звон лопнувшего меча смешался со звуками изрыгаемого проклятия, и в тот же миг паренек сорвался с места, пытаясь выскочить из смертельной ловушки.

Отбросив сломанное лезвие, костлявые пальцы мечника царапнули его плечо, но Квин, отчаянно вскрикнув, резко пригнулся, сбрасывая чужую руку, и понесся дальше. По лестнице он слетел быстрее вихря, снова рискуя споткнуться и переломать ребра, но и выскочив из трактира в спасительную ночную темноту, он ничуть не сбавил темпа. Гронт для него сейчас был страшнее любого порождения Тьмы, тем более что и этого Никсарда поблизости было не видать, куда-то уже смылся… Впрочем, неизвестно, кто сейчас страшнее — Гронт или приятель Онни. Он точно знал, где искать сотницу, она сама сказала ему об этом перед уходом, на всякий случай, так что только у нее он теперь мог найти защиту. Кроме того, именно ее нужно было предупредить о том, что здесь произошло.

Так что оставалось только бежать, бежать что есть сил.

Он еще не догадывался, что его приключения только начинаются.

6. Изменение планов

Некоторое время все трое молчали, огорошенные рассказом мальчишки — рассказом торопливым и эмоционально насыщенным, но вполне подробным и понятным.

Затем Онни порывисто поднялась из-за стола, со скрипом отодвинув стул и тем самым нарушив воцарившуюся было в комнате напряженную тишину. Лицо женщины было растерянным и немного виноватым, словно будь она в «Судном Дне», то смогла бы предотвратить то, что там произошло. Пальцы обеих рук рефлекторно вцепились в обтягивающий талию поверх ксомоха широкий кожаный пояс, отягощенный оружием, слева — мечом, справа — обоймой с тремя метательными ножами, вопросительно звякнувшими, когда их коснулась рука. Тело требовало немедленных и решительных действий, но пока неясно было — каких. Внезапно Онни поняла, что ей делать.

— Я его догоню, — резко вырвалось у «неистребимой», — у меня такой же чарс!

— Нет, — холодно проговорил маг, взяв тон, изначально исключающий всякие возражения — в сильный, глубокий голос была вложена достаточная толика Силы, чтобы заставить всех присутствующих проникнуться моментом и заострить внимание на том, что он сейчас произнесет. Затем, звучно хлопнув ладонью по столу и не проявляя, как его подручная, какого-либо нетерпения, маг медленно произнес:

— У меня есть идея получше. Ситуация изменилась, поэтому мне придется нанести визит властелину нубесов, Упрекающему, обсудить кое-какие детали. А ты, Онни, отправляйся к Настоятелю Пресветлого Дома, пусть выберет для создания временного портала магическую жилу из тех, что не особенно сейчас заняты.

— Портал! — Лекс довольно осклабился, демонстрируя ровные белоснежные зубы под тонкой ниткой рыжих усов. — Отличная идея, Стилен! У меня задница не казенная, и я целиком и полностью за то, чтобы сократить наш путь! От этого долбаного седла, чтоб им лысун подавился, ну, которое я взял вместо старого перед поездкой, у меня уже мозоли на…

— Заткнись, — негромко бросила Онни, не поворачивая головы, — ее взгляд был устремлен на мага. Лекс притушил улыбку и усмехнулся, ничуть не обидевшись на резкость ее тона, но от комментариев воздержался. — Стилен, ты не хочешь взглянуть сам на то, что произошло с Бочонком?

— Мне достаточно слов твоего племянника, поэтому я не буду терять времени.

— Бочонок тоже мой родственник, — мрачно заметила Онни, уставившись на мага в упор. Не поднимаясь, Гилсвери слегка покосился на сотницу. Пронзительный взгляд серо-голубых глаз заставил женщину поежиться.

— Сожалею, — сухо и деловито проговорил маг, — но в эту ночь твой родственник послужил марном для дал-роктов. Эта тварь, что его заворожила, подавила его волю, по всей видимости, была той самой, что ты видела на границе после перевоплощения погибшего терха. На их языке она носит название каруны. Похоже, Вестники Тьмы решили заняться нашим подопечным всерьез, а значит, и нам придется принять дополнительные меры предосторожности… Что же до твоего родственника, то тебе все равно придется возвращаться за своим чарсом, вот и взглянешь сама что к чему.

Сотница отвела взгляд, досадливо закусив губу. Надо же было такому случиться, чтобы так скверно все повернулось.