Звено цепи - Маргарита Гуминенко

— Садись. Рассказывай: зачем тебе это нужно?

Он подвинул стул ближе и сел, с любопытством разглядывая пульт и карту на стене. Но через несколько секунд переключился на Ингу.

— Отвечу цитатой из старого фильма: "Работа помасштабней, да и зарплата повыше". — Он усмехнулся. — Думаю, вам не помешает иметь в запасе простого наёмника.

Она разглядывала его с близкого расстояния и он ей очень не нравился. Но чем-то привлекал. Может, самоуверенностью? Или послужным списком, который она только что просмотрела?

— "Простых наёмников" не держим, — проговорила наконец Инга и отвернулась к пульту. — Ненадёжный контингент.

— То есть, приветствуются упорные патриоты? — спросил Аршинов.

Она уловила в его голосе смешок.

— Не вижу ничего смешного в патриотизме.

— Вы — серьёзная девушка, — похвалил её новичок, но Инга не поддалась.

— Я — блондинка. Юмора не понимаю. Особенно чужого.

— Извини!

Берестова посмотрела на Аршинова. Теперь он встревоженно нахмурился.

— Расслабься, — посоветовала она ему. — Не я решаю кадровый вопрос.

— Иначе я отправился бы туда, откуда пришёл? — спросил он.

"Мне тут двух Ольгиных не хватало!" — подумала Берестова, а вслух сказала:

— У тебя есть время, чтобы выпить кофе. Кофеварка вон в том углу. Я закончу и мы поедем в лабораторию.

— Есть, товарищ майор! — ответил новичок и не спеша поднялся со стула.

Инга переключила внутренние камеры так, чтобы не поворачиваясь, видеть, что делает новый коллега. Он честно дотопал до столика, в центре которого, как памятник ушедшей эпохе, возвышалась древняя кофеварка. Инга вспомнила, что Слава Ольгин, впервые увидев этот образчик дефицитной, в советское время, бытовой техники, выразил своё удивление, а кто-то из парней ответил:

— Это наш талисман. Пока она работает — дела в группе идут хорошо.

— А когда сломается? — переспросил Ольгин.

— Тогда поставим кофемашину…

Наверное, Аршинов тоже удивился, но спрашивать ничего не стал. Варить тоже. Вместо этого сел на самый краешек стула и принялся разглядывать помещение. Ей не понравились его повадки. Он вёл себя, как хищный зверь, которого перетащили из знакомой клетки в незнакомую, так что теперь он настороженно оглядывается и принюхивается, не зная, чего ожидать. Потом он заметил оставленную на виду камеру, бросил взгляд в сторону Берестовой — и развалился на стуле, закинув ногу на ногу и ухмыляясь. "Понял, что я смотрю, — решила Инга. — Ну, Сокольский! Любишь ты задавать задачки! Понятно, что парень нервничает, но из-за чего? Боится, что его задвинут в дальний угол, как заведомо ненадёжного? Или ждёт проверки?"

— Могу я задать вопрос? — спросил Аршинов.

— Можешь, — бросила Инга. "Давай, скажи сейчас: "А зачем это всё нужно такой девушке?" Или ты умнее?" — подумала она.

Капитан её разочаровал:

— А зачем всё это нужно такой, как ты? Неужели не было других перспектив?

Голос его звучал доверительно, даже душевно, но Берестова почувствовала, что избавилась от желания очароваться крутым парнем, у которого в послужном списке куча подвигов.

— Вопросы не по существу, — выговорила она. На этот раз равнодушие в её голосе не было поддельным.

Он отстал и углубился в изучение принципа действия кофеварки. Только минут через десять, когда Инга закончила с проверкой последних отчётов, он подошёл с двумя кружками кофе.

— Я подумал, что тебе тоже захочется, — сказал он.

Инга забрала у него кружку. Она вспомнила, как варила в этой же кофеварке крепкий напиток, а Сокольский сидел перед ноутбуком и слушал запись допроса своего брата. Да, это было именно здесь, но с тех пор прошла уйма времени и само помещение неузнаваемо изменилось.

— Спасибо! — Берестова отхлебнула из кружки.

Он почувствовал, что она расслабилась, но вряд ли догадался, из-за чего.

— Я не слишком хорошо отношусь к девушкам, которые идут на опасную работу, — признался Аршинов. — Не понимаю, зачем? Типа, мужики сами не справляются?

— А вы справляетесь? — спросила она, не почувствовав никакого раздражения на его откровенность. Мысль Аршинова была не нова и справедлива. Берестова это понимала, но объяснять, почему не может иначе, не собиралась.

— Хочется верить, что справляемся, — ответил мужчина.

— Успокойся. Я не отбираю работу у таких, как ты, — заверила его Берестова и поставила кружку на край пульта. — У меня свои задачи…

* * *

— Взрыв был… странный.

Гаврилов смотрел в небо. Палатку убрали, чтобы легче было подойти к раненому. Насчёт обезболивающего Сокольский не шутил и теперь внимательно слушал сбивчивый рассказ бандита, пока медики занимались его ногами.

— Коротко, ярко… — вспоминал тот. — Видел всякое, но не такое. Он… Белый был какой-то. Или мне показалось… Не могло тут ничего так рвануть! Аккумуляторы… Всё равно что солнечные батареи. Они не взрываются, иначе бы разнесло сперва того придурочного охотника, который аппарат случайно подстрелил. Надо было всего лишь вычислить, где он упал и забрать… В общем, я очнулся — рядом этот Тяпин. Уже стемнело. Ни людей моих, ни машин.

— Куда делся Тяпин? — спросил Сокольский.

— А я знаю? — Гаврилов поморщился. Даже с обезболивающим, он чувствовал, как перебинтовывают его ноги.

Один из врачей подбодрил:

— Это хорошо, что чувствуешь. Значит, выкарабкаешься.

— Спасибо, — искренне поблагодарил его Гаврилов. — Тяпин этот сказал, что воды надо набрать. Потом исчез. Телефон его я случайно нащупал, ещё когда он меня сюда волок. Ну, и припрятал. Твою фамилию я знал, поэтому и послал сообщение именно тебе. Всё! Остальное — когда дышать легче станет.

— Нужно срочно везти его в клинику, — подсказал врач, наклонившись к Сокольскому.

Тот кивнул и встал, уступив место медикам.

— Отправляйтесь! Мы со Славой останемся, до прибытия бригады.

Ольгин подошёл к нему, отряхивая коленку.

— Я проверил по счётчику Гейгера, — доложил он и показал прибор. — Радиационной опасности нет, всё в пределах нормы. Может, мне скатиться в воронку и поковырять ту штуку?..

И осёкся под взглядом Сокольского. Почему-то Ольгин, который знать не знал, что такое страх, до сих пор робел перед шефом. Может, боялся огорчить своей дуростью? Именно Сокольский поручился за него, поверил, принял и дал интересную работу. О большем Ольгин и не мечтал. Не хотелось разочаровывать начальника.

Они отошли к кромке леса, молча дождались, когда вертолёт поднимется в небо и возьмёт курс на восток. Сокольский оглядывался, прикидывая что-то в уме. Подошёл к краю и тщательно оглядел склон, покрытый оплавленным до стеклянного блеска песком. Потом выпрямился.

— Пройдёмся вон до тех кустов, — сказал он. — Ударная волна прошла в их сторону. Под ноги внимательно смотри. Если люди не успели укрыться — искать нужно где-то здесь.

Он говорил так сухо и просто, что Ольгин повёл плечами: по спине пробежали мурашки. Спрятав счётчик в карман, он направился, куда приказали…