Звено цепи - Маргарита Гуминенко

— Уверен? — переспросил Мотя.

— Это не Тяпин, — почему-то решил Сокольский, не отвечая прямо на его вопрос. — Но я не удивлюсь, если мы уже сталкивались. Он должен понимать, кому позвонил.

Инга с готовностью поднялась, но полковник отрицательно покачал головой.

— Со мной полетит Ольгин. Он места знает. Для тебя будет другое задание…

Глава третья. Непростые решения

Палатка справлялась с непогодой лишь отчасти, но выбора у Гаврилова не было. Он не мог уйти отсюда, даже если бы очень захотел. Его последней надеждой стал тот, кого он привык считать своим врагом. Трясясь от холода и лихорадки, Гаврилов лежал, положив одну руку на полупустую пластиковую бутылку с мутной водой, а второй сжимая пистолет, который боялся потерять. Самое время вспомнить все свои "подвиги" и оценить, стоило ли ломать себе жизнь, чтобы подохнуть глубокой осенью, на берегу заросшего ручья, в сотне метров от места, где была уничтожена вещь, которую он считал очень ценной ещё пару дней назад. Но Гаврилов, беспринципный рэкетир в девяностые, ловкий организатор рейдерских захватов в начале двухтысячных, оппозиционер любой государственной власти в любом её проявлении, об этом не думал. Ему просто хотелось выжить. Ради этой цели он готов был признать всё, что мог предъявить ему закон, рассказать о своих деяниях, перечислить поимённо всех, кого убил, ограбил, покалечил… Никогда ещё он не был так близко от смерти. Он не хотел подыхать среди болота, забытый всеми и раздавленный.

Он ждал, боясь забыться и пропустить того, кто придёт к нему на помощь. Палатка яркая, лес голый, но Гаврилову казалось, что этого недостаточно. В голове навязчиво крутилась картинка, как спасатели проходят мимо, спутав его жалкое, обвисшее убежище, с кучей мусора, которую накидали туристы. Выбрасывают же они разноцветные пакеты — немудрено спутать эти куски пластика с оранжевой палаткой.

Ног он не чувствовал. Жажда мучила постоянно, но он экономил воду, потому что не был уверен, что доберётся до ручья. Хорошо, если пойдёт снег и он сможет подползти к выходу, чтобы собрать белые хлопья…

* * *

— Палатка! — крикнул пилот.

— Найди место, где можно сесть, — ответил Сокольский.

Густая поросль по берегам обмелевшей речки-перешейка не оставляла места для маневров. Пришлось опуститься метров на двести в сторону, на голой опушке, покрытой пятнами нерастаявшего снега.

— Вперёд не суйтесь, — предупредил Сокольский медиков. — Он наверняка вооружён.

— Сам сюда позвал, — напомнил Слава Ольгин, держась рядом с ним.

— Мало что придёт в голову раненому, — не согласился Сокольский. — Мог передумать.

Они двинулись в сторону палатки. Слава Ольгин непременно напомнил бы шефу его же урок на тему "не лезь на рожон, твоя жизнь имеет цену", но помалкивал. За то недолгое время, что он служил под началом Сокольского, он много раз убеждался, что этому человеку надо просто доверять и не соваться под руку. Когда ему понадобится мнение Славы Ольгина — он сам спросит.

Оказавшись в нескольких метрах от оранжевого убежища, Сокольский предупреждающе поднял руку. Потом громко позвал:

— Есть кто живой?!

Выстрел проделал рваную дырку в своде палатки. Медики сели на корточки, один шмякнулся пузом на землю, прикрыв руками голову. Сокольский отшатнулся, но далеко отпрыгивать не стал и жестом остановил Ольгина, выхватившего оружие.

Человек изнутри стрелял наугад, скорее даже, машинально нажал на курок.

— Эй! Это мне ты отправлял сообщение! — крикнул Игорь.

— Чем докажешь? — хрипло откликнулся хозяин палатки.

— Пристрелю, чтоб не мучился. Подойдёт?

— Ладно, входи!

Ольгин дёрнулся было, но Сокольский отрицательно покачал головой.

— Я сам, — тихо произнёс он. — Будь наготове…

Хорошо бы догадаться, кто перед тобой, но твёрдо Сокольский мог сказать лишь одно: это не Тяпин. Бывшего рэкетира Гаврилова полковник знал по фотографии. Человек в полутьме палатки, небритый и грязный, с перецарапанной физиономией, мало походил на красавчика со снимка. В палатке пахло смертью: неповторимой смесью прогорклого пота, испражнений и гниющего мяса. К груди Гаврилов прижимал пистолет. Сокольский присел на корточки рядом с ним и положил руку на оружие. Пальцы раненого задрожали, он отцепился от рукоятки с усилием, словно успел приклеиться. Сунув за пояс громоздкий "Стечкин", Сокольский вгляделся в лицо лежащего перед ним врага.

— Я позову врачей, — сказал он.

Почему-то Гаврилов засмеялся. Точнее, еле слышно закудахтал и сразу закашлялся. Но отдышался быстро.

— Тяжёлый выбор, да? — сипло спросил он. После кашля ему едва хватало голоса, чтобы говорить. Отдельные слова проваливались в еле различимый шёпот.

— Почему? — спросил Сокольский.

— Если меня не довезут? — вопросом ответил раненый. — Будешь пытать здесь — я точно подохну. Так и так рискуешь… ничего не узнать.

— Я не такой добрый, как кажется, — сухо ответил Сокольский. — Попрошу, чтобы тебе вкололи обезболивающее и стимулятор и успею расспросить. Чем дольше будешь ломаться — тем вернее не доедешь до госпиталя.

— Не надо, — остановил его Гаврилов. — Я готов… вести диалог. Прямо сейчас.

* * *

— Капитан Аршинов прибыл, но у него нет спецпропуска, — доложил дежурный.

Инга не знала, почему Сокольский именно ей дал это задание. Учитывая, что он ничего не делал просто так, стоило крепко задуматься. Вряд ли ему хотелось оставить Берестову в тёплом помещении, заботясь о её ране. Хотя, кто его знает? Или он хотел, чтобы именно Инга, с её скептицизмом ко всем новичкам и мужчинам вообще, встретила нового сотрудника?

— Сейчас выясню, стоит ли его впускать, — ответила Инга дежурному.

Она переключила связь — и не успела рта раскрыть, как ей ответили:

— Берестова?! Привет! Уже на посту? — Видео открыло её взору энергичную физиономию генеральского адъютанта.

— Чувствую себя отлично, настроение боевое, заступила сегодня, — выговорила она, предварив навязшие в ушах вопросы. — Подскажи, капитан Аршинов уже приписан к нашему отделу? — Она щелчком по клавише перекинула собеседнику изображение новичка, зафиксированное камерой наблюдения. — Он знает адрес, но не имеет спецпропуска.

— Погоди! — На лице молодого фээсбэшника появилось сосредоточенное выражение. — Да, это он! Аршинов назначен в ваш отдел. Пропуск должен был получить, но похоже, так обрадовался, что забыл отметиться.

— Ладно, разберёмся. Спасибо! — Инга выключила связь и обратилась к терпеливо ожидавшему на другой линии дежурному: — Пусти этого капитана и лично посади в лифт. Чтоб не заблудился.

Через пару минут за её спиной с шелестом открылись двери.

— Капитан Аршинов! — доложил высокий парень со сломанным носом и знакомым уже шрамом на щеке.

— Майор Берестова, — ответила Инга, повернувшись к нему. — Тебе кто-нибудь говорил о пользе документов?

Аршинов усмехнулся и подошёл ближе. Сделал это уверенно, не смутившись на её издёвку. Берестова не стала