Судьбы, как есть - Владимир Кочергин

Следователь Кремнев последнее время, а это и октябрь, и ноябрь, раньше двадцати одного часа кабинет не покидал. В конце октября началось ознакомление подследственных с предъявленным объвинением. Более девятисот страниц вместили только то, что удалось раскрыть и доказать. Четвертого декабря дело должно уйти в отдел по надзору прокуратуры Москвы.

Артем Шмелев, понимая, что расследование закончено и больше он вряд ли сможет что-то изменить, он через Гусева и прослушку частного сыска приносит материал в кабинет к Кремневу. Кремнев, прослушав запись, сказал:

— Артем Викторович! Из этого можно сделать вывод, что Ашотов может скрыться в Дагестане?

— Думаю, что да, или специально выводит нас на Дагестан, а сам заляжет в другом месте.

— Я не думаю, что Ашотов уйдет в бега. Хотя сегодня ему пятьдесят девять лет, сесть в тюрьму лет на десять, а меньше и не предвидится, это для него смерти подобно. Если у него есть сбережения, то вполне возможен побег.

— И мы что, спокойно будем ждать его действий? Или мы не мы? Вспомните его угрозы Гусеву, где он разносил всех: и следователей, и милицию, орал, что достанет всех, даже если будет зону топтать. У него что, в министерстве покровитель есть? — спросил Шмелев.

— Да какой покровитель у этого мошенника и бандита? Кто за него будет ходатайствовать? Был бы кто, то адвокат нам бы давно плешь проел. Был он такой, за кого себя выдает, так Мормурадов никогда бы в Россию из Казахстана не попал, он просто бы повесился в камере или был бы убит. Да и Гарисов давно бы попал под колеса автомашины в Джизаке или нечаянно поскользнулся головой об косяк. Вы понимаете, что этот беспредельщик толкал своих сограждан на убийство и, забирая у них награбленное, быстро сплавлял их в бывшие союзные Республики, — сказал Кремнев и многозначительно глянул на Шмелева.

— Но ведь уйдет он. Чует мое сердце, уйдет, — не унимался Артем, — разве с его нюхом рецидивиста такая пройдоха будет покорно ходить на суд?

— У нас нет на него столько, чтобы представить его к судье на изменение меры пресечения. Он соблюдает подписку о невыезде.

В этот самый момент разговора у Кремнева зазвонил сотовый. Переговорив с абонентом, он сказал:

— Да, ну и команда подобралась помощников. Гусев докладывает, что Ашотов запил. Завтра я его вызываю к себе. А это значит: идите, Артем Викторович, к себе домой, а я пойду к начальнику отдела просить с завтрашнего дня поработать вплотную с Ашотовым.

— Вот это совсем другое дело! — обрадовался Шмелев.

10 декабря 2010 года, последний подозреваемый Джуробай Ашотов был взят под стражу и помещен в Матросскую тишину.

Когда в двадцать три часа Гусев сообщил Шмелеву о том, что судья изменил меру пресечения Ашотову на взятие его под стражу, Артем долго сидел на кухне и смотрел на расставленные фотографии Ольги, Тьерри и Элизы. Он зажег свечу, выключил свет и снова вглядывался в лица своих любимых, на которые падали мерцающим светом желтые блики от фитиля. Что-то необъяснимо тяжелое легло на его плечи. Он, получивший такую долгожданную весть, почувствовал себя снова маленьким и тихим, опустошенным и страшно усталым. Добравшись до кровати, Шмелев за последние месяцы первый раз уснул, не ворочаясь и не уговаривая себя, что надо спать.

Глава 23

Ночь. Страшная жестокость.

Вся жизнь борьба, так и хотелось сказать Артему, глядя на эту бездомную, брошенную собаку, которая медленно брела по детской площадке к мусорке. Сегодня Шмелев никуда не ехал, он снова сел у окна и думал о той и об этой жизни, которая разделилась на до трагедии и после нее.

В 1996 году он и его друзья, а если просто сказать, нормальные русские мужики, восстанавливали справедливость с оружием в руках. Тогда они благодаря тому, что за них стали не только на защиту, но и активно помогали сам генерал Салов, и полковник Сайга, и генерал Воронов, оперативники из МУРа, Марков, Бутов, Ворсенко. Бойцы спецназа «Русь», «Витязь», ветераны ГРУ, боевые друзья Артема, никто не угодил за решетку.

Да, им всем повезло. Должно же везти тем, на чьей стороне правда и справедливость. Все то, что было тогда, было как сон, как третья война, первая в Афгане на чужой земле, вторая на окраине России в Чечне, а потом и в самом ее сердце, в Москве. А почему так? А потому, что бросает народ правительство России, как ту бездомную собаку. При коммунистах воевали и искали себе корм, при перестройке грызлись, рвали на куски землю, на которой раньше совсем неплохо уживалось более 30 национальностей. Волки эти и не думали о народе, думали, как урвать кусок пожирней.

Конечно, много было хороших и честных людей, но в стае, чтобы выйти в лидеры, стать вожаком, то надо иметь ой какие сильные клыки. За дракой не заметили, что «запад» и заокеанские спецы стали подбрасывать новые кости для драк. Восстала Чечня — началась снова война.

И как-то так случилось, что устали все от старпёров, и Ельцин нашел перед своим уходом человека, который постепенно, но со спортивной настойчивостью стал создавать вокруг себя окружение, которое понимало, что надо кончать воевать, что надо начинать поднимать промышленность России, что если завтра нам обрежут поставки из других стран, то с остановкой 60 % заводов и фабрик Россия просто не выживет. Нефть и газ не вечны.

Путин стал говорить об этом, народ без колебаний отдал за него голоса на второй срок. Каким-то образом менялось мышление и жизнь, но ничего не менялось по защите граждан от воров, бандитов, рецидивистов, насильников. Все оставалось и остается неизменным, цель у которых одна — взять чужое. Вот тут-то и получается такая система судопроизводства и правосудия в целом, что ждать реальной помощи не от кого. Везде практически законы и власть стали использовать в большинстве против тех, кто мог пошатнуть насиженное кресло или загрузить «лишней» работой.

Все стало сводиться к команде сверху на проведение качественного расследования или к материальной заинтересованности отдельных лиц в звене правосудия.

1996 год тогда накрыл с головой боевых офицеров, которые добросовестно выполняли свой долг на войне, в «горячих точках» и просто на службе Отечеству.

Чудо в том, что они смогли победить и выжить. Выжили потому, что бойцы, потому что дрались умело, как «профи». Потому что в нескольких порядочных людях, объединились структуры МВД, Прокуратуры, Генштаба, ФСБ. И эти люди победили. Так бывало очень редко, но так бывает!

Артем и его друзья практически сами отреклись от спокойной жизни, пошли на войну с теми, кто крал, грабил, убивал людей, пробивался в правительство. Пробившиеся, сколотив на криминале солидный капиталец, начинали подбираться к нефти, газу, к цветным металлам, торговле.

Три офицера, три зачинщика той «драки», которые, не подозревая такой раскрутки на борьбу с организованной преступностью, смогли остаться в живых. О них никто не сказал добрых слов, о них не писали в газетах, их не награждали. Да и сами они этого не хотели. Не хотят и сегодня. Им никто не помогал за это устроиться на работу после ухода в запас. Но они не согнулись! Не согнулись, как сгибались многие в станице Кущевская, где бандиты жестоко убили сразу двенадцать человек. Папаши ходили согнутыми от наглых насильников их дочерей, но никто не взялся из них за оружие, никто не выследил беспредельщиков и не наказал их. Измельчали казаки. Остался от чести один наряд их да пафос.

Артем начал вспоминать, как позавчера они с Федором были в офисе движения «Сопротивление», которое возглавляет член общественной палаты Ольга Николаевна Костина. Артему не просто было вклиниться в график работы Ольги Николаевны. Она два дня, как прилетела из Краснодарского края, а именно вернулась из станицы Кущевская. На встречу к ней Артем пригласил поехать и адвоката Дружинина.

То, что в Стране, а именно в центре Москвы, напротив здания Управления делами президента, произошло жестокое убийство и, казалось бы, на такое громкое дело должны были обратить внимание все нормальные люди и правительство, где замешаны три государства — Франция, Россия, Узбекистан плюс Казахстан, однако выводов серьезных не последовало. Мало того, что вскрываются вопросы по миграционной службе, идет чрезмерное засилье гастарбайтерами Москвы, но идет поток людей в Россию людей, которых никто не проверяет и не контролирует, как это надо делать нормальному цивилизованному государству. Все преступники, проходившие по делу убийства семьи Карделли, имели судимости, а некоторые по три и четыре, но они ни на каком учете в России не стоят. Как они попали в Страну, в которой своих бандитов полно? Очень просто! Нет никакого дела правительству до того, как проходит этот процесс, и даже тогда, когда гибнет от жестоких убийств и насилий их народ. А если и что-то делается, то на время шумихи прессы.