Гоша Каджи и Венец Гекаты - Игорь Рябов

Каджи понуро промолчал, пораженный догадкой, которая озарила его только теперь, хотя была очевидной как… как снег зимой, например. Как то, что вода — мокрая, сахар — сладкий, а его жизнь по вкусу — горчица горчицей. Это же так просто! Так как Янка видать уже не надеялась на способность Гоши логически мыслить, она не замедлила подтвердить правоту его рассуждений, ткнув парнишку носом прямиком в неизбежность, чтоб отступать оказалось некуда:

— Я же люблю тебя, глупый, — и хотя голос девчонки мало чем отличался от легкого дуновения летнего ветерка, он все ж штормовым порывом ударил по парусам вымученных чувств Каджи, который непроизвольно вздрогнул, дернувшись назад. А она спокойно и деловито продолжила, как ни в чем не бывало, словно уже в сотый раз прилюдно объяснилась ему в любви: — Короче так, друг-сундук, скидывай свою побрякушку — она тебе совсем не идет, — и пошли обратно в школу. Весь вечер убьем на разборки среди нашей дружеской компании. Будет прикольно, обещаю! Анька с Робом тоже ждут твоего возвращения с нетерпением. И все проблемы решатся миром. Легко! А дальше будем жить долго и счастливо. Прям как раньше…

Парнишка инстинктивно набычился и прижал правой рукой Венец Гекаты плотнее к макушке, совершенно не желая расставаться с таким невиданным чудом. Близняшка непонимающе посмотрела на него, но потом до нее дошла комичность ситуации. Она весело фыркнула, едва сдерживая рвущийся наружу смех:

— Да брось ты ее, Гоша! Я потом тебе десяток таких найду, если захочешь, — Каджи в ответ даже пальцем не пошевелил, и тогда Янка взорвалась: — Я кому сказала бросить эту гадость?! Живо выполнил приказ, боец!

Верд- Бизар вовремя схватил девчонку за руку, пытаясь удержать ее на месте:

— Нет! Яна, он сам должен сделать свой выбор ! Ты не имеешь права за него решать. Ты не можешь вот так просто взять и…

Куда там, разве ее удержишь. Естественно, что близняшка вырвалась, правда, приложив при этом немалые усилия. И она тут же рванула прямиком к другу, смотрящему на ее приближение затравленным зверком, загнанным в ловушку.

— И право имею. И могу, — беззаботно-весело откликнулась на нотации директора взбалмошная своевольница.

— Не-е-ет, — донесся до нее протяжно-печальный стон Этерника, но он запоздал. Да и все равно не послушалась бы девчонка никого, когда сердце велит поступить именно так. А только его советам Янка привыкла доверять, руководствуясь ими при выборе жизненного пути.

Вцепившись в парнишкины плечи, близняшка усиленно его встряхнула, будто старалась привести в чувство после глубокого обморока. Но в Гошиных зрачках она не уловила даже намека на понимание, а лишь увидела одну жажду обладания драгоценным подарком богини, который уже стал исподволь подчинять его душу свой безграничной власти. И тогда Янка без излишних раздумий попросту сорвала с его головы Венец Гекаты, несмотря на боль ожога, моментально пронзившую ладонь нестерпимым жаром, с трудом отняв хрустальную корону у отчаянно сопротивляющегося Каджи. А потом девчонка изо всех сил запустила узорчатый ободок куда подальше себе за спину, грудью преградив дорогу Гоше, порывавшемуся броситься за ним следом в попытке поймать.

— Ну, уж нетушки. Стоять, бояться!

Парнишка, — впрочем, как и все присутствующие в зале, — зачарованным взглядом проводил искрящийся в полете символ безграничной власти, описавший пологую дугу и, в конце концов, врезавшийся таки в одно из бесчисленных зеркал.

Вот тут- то они и рванули. Сперва взорвался при соприкосновении с преградой сам Венец Гекаты, мгновенно рассыпавшись на хрустальные песчинки, закружившиеся по залу в яростном вихре-вальсе. А затем разом вспучились и разлетелись по округе разнокалиберными осколками все без исключения зеркала. И яркий свет, струившийся из-под спиралевидного потолка, вмиг померк, схлестнувшись в ожесточенной схватке с тьмой, проворно выползшей из углов. Две противоположности схлестнулись, переплелись, стремительно закрутились, и уже через миг невозможно было разобрать, где ж был ослепительно белый цвет, а где таился непроглядный мрак. Все вокруг стало однообразным, тускло-серым…

Упругой взрывной волной Янку швырнуло в объятия к Гоше. Он инстинктивно поймал близняшку, вздрогнувшую всем телом, и продолжал крепко ее держать, словно боялся отпустить и тут же потерять свое счастье в этом бушующем вокруг них безумстве. А с его глаз и чувств именно сейчас словно пелена спала, и Каджи отчетливо понял, каким придурком был весь этот год, пытаясь отдалиться от друзей, отгородиться от них глухой стеной, якобы для их же блага, а на самом деле причиняя им нешуточную боль. Да и себе тоже.

Невдалеке, каким-то чудом прорвавшись в сознание посреди какофонии взрывов, послышался единичный хлесткий удар кончиком посоха о твердь камня. Это Верд-Бизар, с присвистом пробормотав одному ему известное заклинание, изо всех сил вдарил «Звездой Странствий» по полу. И всех троих незамедлительно выбросило в самый центр школьного двора, посреди Хилкровса, посередь весны.

— Ну…наконец-то…дождалась, — тихо прошептала Янка, устраиваясь головой поудобнее на плече у парнишки. Ее серо-голубые глаза, подернувшись туманной поволокой, медленно закрылись, спрятавшись под длинными ресничками. А непослушные губы добавили: — Жаль…только…что…так…поздно…Прости…меня…

Верд- Бизар, коротко глянув на ребят, неодобрительно покачал головой и шустро…трансгрессировал, что вообще-то в пределах школы было невозможно проделать.

— Это ты меня прости, Янка, — Гоша продолжал бережно прижимать близняшку к себе и, как ни покажется странным, совершенно не стеснялся, что кто-нибудь из одноклассников может их сейчас увидеть.

Она ничего ему не ответила, становясь все тяжелее и тяжелее. Дыхание девчонки было едва слышным, и казалось спокойным, умиротворенным. От ее пушистых волос, щекотавших парнишке нос своими легкими прикосновениями, ароматно пахло свежей березовой листвой, будто он в своих объятиях держал сейчас саму Весну. А под правой ладонью Каджи, которой он осторожно придерживал девчонку за талию, становилось все теплее и…сыро. От крови. Он сейчас этого не мог видеть, но мы-то знаем, что один из осколков, короткий, но острый, будто кинжал, вонзился Янке под левую лопатку. Спустя несколько тягучих секунд и до парнишки добралось запоздалое осознание произошедшей трагедии.

А серебристая змеюка посреди ядовитой зелени волос близняшки невозмутимо переливалась всполохами да подмаргивала искорками.

Предсказание должно сбыться. Непременно.

И тогда Гоша, еще крепче прижимая к себе подругу, словно этим он мог исправить прошлое, настоящее и будущее, исступленно-яростно проорал в лучезарную голубизну весеннего неба, запрокинув голову вверх: