Гоша Каджи и Венец Гекаты - Игорь Рябов

Гудэй Инхель, которого в отличие от вейлы пришлось очень долго убеждать в целесообразности этой глупой, по его мнению, шутки, в данный момент страшно смущался, покраснел как вареный рак, даже попытался дернуть себя за косичку на виске, когда услышал сигнал к началу первого акта спектакля. Но схлопотав увесистый шлепок по руке от Янки, прикрыл глаза и, неумело вытянув губы в трубочку, будто пародировал мультяшных влюбленных, приготовился к неизбежному. Его ладони легли девчонке на талию, едва прикасаясь к плавным изгибам кончиками пальцев. Но парнишка все же почувствовал, как близняшка вздрогнула в момент прикосновения. Возможно от отвращения собственной ролью, может от испуга за последствия шуточки или еще по какой неведомой причине. Инхель же от стыда только еще плотнее зажмурился, словно таким нехитрым способом можно было спрятаться от оскалившей зубы собственной совести. По большому счету, он ведь сейчас своими действиями наверняка причинял сильную боль и страдания тому, кого считал своим, если уж не другом, так хорошим товарищем. Гудэю стало противно до тошноты, и он проклинал себя разными нехорошими словами из-за того, что согласился принять участие в непотребном розыгрыше, поддавшись на нелепые по смыслу, но настойчивые уговоры Янки.

Близняшке было еще хуже, так как она догадывалась, к чему может привести такая шуточка. Хотя только догадывалась, не более того. Директор не посчитал нужным раскрыть перед ней все карты, надавив лишь на ее чувства, ссылаясь на необходимость подобной проделки и даже на ее неизбежность, предопределенность. Она же, дурочка, согласилась, готовая ради Каджи пожертвовать всем, чем угодно. Но так издеваться над своей любовью !..

Не подавая виду, краем глаза девчонка успела заметить как отреагировал на увиденную сценку Гоша, побледнев, будто мельник в самый разгар напряженного рабочего дня. И когда ее друг втянулся за угол стены, сверкая обилием слез на глазах, сердце Янки захлебнулось в диком вопле: «Прости! Вернись! Я все объясню…». Но упрямо стиснув кулаки и до крови прикусив губу, близняшка отчаянным усилием воли подавила желание броситься следом за Каджи, чтобы повиснуть у него на шее и не отпускать до тех пор, пока не вымолит прощения.

— Все… Он ушел, — вместо рвущегося наружу крика души тихо выдохнула девчонка, готовая обессилено рухнуть на землю. — Спасибо, Гудэй, что не отказался помочь в розыгрыше.

Янкин голос предательски дрожал, срываясь на плаксивый тон. Серо-голубые глаза смотрели печально, потеряв привычное для ее взгляда лукавство. А тонкие губы стали похожими на две ниточки, плотно сжавшись, что было редкостным явлением для вечно приоткрытого рта девчонки, словно она не представляла своей жизни без приклеившейся навечно легкой и ненавязчивой улыбочки. Да и весь вид близняшки безапелляционно заявлял о скорби и печали, захлестнувших душу штормовыми волнами, настолько сильными, будто она собственными руками убила свою мечту. И лишь серебристая прядка, примостившаяся посреди ядовитой зелени волос, оживленно-радостно сверкала, переливаясь крохотными искорками и всполохами.

— Так мы целоваться не будем? — облегченно выпалил Гудэй, распахивая глаза.

— Еще чего придумал! Нет, конечно!.. Ты… это… руки-то… убери…

Инхель поспешно отдернул свои ладони от близняшкиной талии, смущенно спрятав их за спину. Он был страшно рад, что все уже позади. Настолько рад, что в первый миг даже не подумал о том, каково же сейчас Каджи приходится…

…Гоше было муторно. Да чего уж там скромничать! Погано у него было на сердце. Настолько погано, что он быстрым шагом летел вдоль стены замка к Центральным воротам, что впрочем, делал бездумно, совершенно не понимая, куда это он так мчится. Да и зачем несется, сломя голову, для него тоже оставалось загадкой. Ну так он и не пытался ломать голову над раскрытием этой тайны. Просто шустро перебирал ногами по каменным плитам узенькой дорожки, опоясывающей Хилкровс, мечтая о двух несовместимых вещах одновременно. Первая мечта заключалась в том, что парнишке до жути хотелось поскорее очутиться у себя в комнате, уткнуться там носом в подушку, чтобы никого не видеть и не слышать. А уж затем можно себе позволить немного поскулить сквозь крепко сжатые зубы. Недели этак три безостановочно выть на луну, солнце, звезды и прочую небесную утварь, то тихо, то в полный голос, упиваясь жалостью к самому себе, отверженному, позабытому всеми, одиноко-неприкаянному, никчемному. А потом, навывшись и наревевшись вволю, спокойненько встать с постели, как ни в чем не бывало, и переломать всю мебель в спальне. Разнести интерьер в пух и прах, на мелкие щепочки и осколочки, голыми руками, и даже без применения волшебной палочки. А подушку с прочими одеялами и простынями зубами порвать на лоскутки. И желательно чтобы больше ни одной живой души поблизости от Гоши не наблюдалось с этого вот самого момента и до окончания его дней! НИКОГО и НИКОГДА!!!

Вторая же мечта активно противоречила желанию остаться в полнейшем одиночестве. Растрепанные чувства и озлобившиеся мысли усиленно рвались наружу, выискивая выход из темных глубин души на свет божий. Не повредит, если высвобождение энергии произойдет посредством рукоприкладства, то бишь банального мордобоя. Эх, подвернулся бы сейчас кто-нибудь ему под горячую руку да вякнул чего супротив! Вот уж несладко пришлось бы несчастному! Каджи постарался бы на славу над ретушированием физиономии языкастого. Отдубасил бы его по полной программе, измордовал напрочь, отутюжил без складок и морщинок, отколошматил, накостылял и вздул!..

— Эй! Полегче, полоумный! Здесь вообще-то нормальные люди ходят, а не чокнутые вроде тебя летают…

Парнишка, увлекшись смакованием своего горя, холя и лелея жалобно скулящее внутреннее Я, которое истерично требовало, чтобы его взяли на ручки и убаюкали слезливой песенкой о несчастном мальчике, всеми преданным, даже поначалу и не понял, что грубоватая фраза обращена к нему. Подумаешь, плечом кого-то зацепил, не заметив из-за слезной пелены в глазах помехи на встречной полосе! Отлетел к стеночке, ну и будь здоров! А если серьезно, так сам виноват, что тебя толкнули. Не видишь что ли, человек, можно сказать, рассудок потерял от обиды и горя. Нужно было просто посторониться с дороги.

Гоша, мысленно отругав кричавшего, по инерции проскочил еще на несколько шагов вперед. И только потом до него запоздало дошло, что вот она, та самая возможность выплеснуть наружу весь свой гнев, всю свою ненависть, всю обиду скопом. Лучшей кандидатуры для драки не найти, хоть весь Хилкровс обыщи с микроскопом. Хотя странно, что он с Каджи вообще заговорил. Это после стольких-то месяцев угрюмого молчания и упрямого игнорирования Гошиного существования на поверхности грешной земли. Парнишка резко затормозил, стремительно разворачиваясь: