Хроники Равалона - Юрий Пашковский

Он что-то сделал с «арбалетом», и фургон залили магические цвета. Иукена и Вадлар видели только светящиеся геометрические фигуры, а Уолт, Понтей и Мастер еще и Топос. Куб Тетатрона снова восхищал четкими пропорциями Сакральной Геометрии. Понтей все-таки гений, несомненный гений, если он создал оружие, которое способно убить бога.

Об этом тут же, но в своей манере высказался Вадлар:

— Это что ж получается, мы теперь можем Бессмертных грохать направо и налево? Хо-хо! Да мы теперь круты!

— Ты ошибаешься, — поморщился Понтей. — Лучи эфирострела всего лишь пробьют Оптический Эфир. Дальше дело за зарядом с измельченными кристаллами, облученными Светом и покрытыми пылью каршарских алмазов, вымоченной в Огненной Воде гномов. Они пройдут сквозь дыру в Онтическом Эфире и попадут в тело Золтаруса. Другого бога или убога таким образом не убить, скорее даже он разозлится. Это как подойти с заклятием для усыпления пчел, нанесенным на нож, к осиному гнезду. Внутрь улья нож-то засунешь, но заклятие для пчел на ос не подействует.

— Орудие для убийства определенного бога, — задумчиво сказал Уолт. — Проведай о нем жрецы, и ваша жизнь в опасности, Сива.

— Думаете, господин маг, они бы захотели меня убить, чтобы я не смог больше создавать такие артефакты?

— Не совсем. Они бы пошли на все, чтобы вы сделали им эфирострелы для богов религий, с которыми они враждуют.

А потом бы убили. Чтобы вы не сделали оружие для других жрецов.

Вадлар хмыкнул. Иукена поморщилась.

— Насколько велика вероятность того, что эфирострел убьет Золтаруса? — напряженно спросил Мастер.

— Исходя из моих экспериментов и расчетов, в рамках подтверждения гипотезы — абсолютная, с нерелевантной погрешностью.

— Это многое меняет, — сказал Мастер.

— Но, конечно, чем менее силен Золтарус, тем лучше. Боюсь, если он наберется сил и полностью восстановит себя, он не подпустит к себе на расстояние выстрела. Он же бог все-таки.

— Хотелось бы как раз об этом, — вмешался Уолт. — Он бог, а значит, у него должен быть Принцип, из которого он черпает Силу. Что за Принцип у Золтаруса? Каковы его возможности?

— По словам Первого Незримого, Золтарус владеет всеми Силами Крови, что есть у Живущих в Ночи, не считая тех преимуществ, которые ему дает статус Бессмертного. Он легко может комбинировать Силу Крови Татгем, например, с Силой Крови Сива. Его трансформа мгновенна. Есть также у него Сила, которая поглощает всю плоть с живых существ.

Уолт с Вадларом переглянулись, вспомнив багровые ленты.

— О других Силах Золтаруса я не знаю, как не ведаю, есть ли они.

— Значит, что нам нужно? Подобраться к Золтарусу и выстрелить в него из эфирострела? Гм, мне кажется, это будет непросто.

— Позвольте мне. — Мастер вздохнул. — Я знаю от Кайлара еще об одной Силе Золтаруса, но в чем ее суть, так и не понял. Кажется, этого не знал и сам Кайлар. Он называл ее Вечным Возвращением.

— Вечное Возвращение? Так себе название. — Вадлар ухмыльнулся. — Вот Вечное Развращение — это я понимаю. Хотелось бы мне Силу с таким названием.

— Ну а вы? — Уолт глянул на Мастера. — Зачем вам понадобился Золтарус? Вы же говорили, что не хотели его пробуждения. Зачем же было похищать его из Лангарэя?

— Потому что Тиары готовились напасть на Лангарэй днем, когда упыри не в состоянии защищаться в полную силу. Кланы не смогли бы помешать пробуждению Золтаруса, а он сразу бы восстановил свою мощь. Выпить всех людей и нелюдей в Лангарэе — и Конклав после этого может уходить на покой. Золтарус первым делом после восстановления возьмется за магов. Они еще в Роланской империи изрядно надоедали ему.

— Откуда вы так много о нем знаете?

— Все рассказывал мне Кайлар. А он, как я понимаю, узнал от вашего Первого Незримого.

— Понятно, почему он рассказывал Тиару так много, — задумчиво произнес Понтей. — Он, видимо, надеялся, что маг-Тиар сумеет найти способ убить бога-упыря.

— А он решил при помощи бога-упыря убить Первого Незримого, — вставил Вадлар. — Вот что называется вытащить не ту карту Орат.

— Но зачем Кайлар рассказывал вам о Золтарусе? — допытывался Уолт. Вампир явно что-то скрывал. Если предстоит разборка с кровожадным богом-упырем, то хотелось бы, чтобы возможные союзники не держали кинжалов за пазухой. Кто знает, когда вампир говорит правду, а когда…

Мастер в упор посмотрел на боевого мага.

— Вы думаете, я вру, — мягко сказал он.

Уолт помимо воли покраснел. Совсем забыл, какие вампиры сильные телепаты, а уж то, что забыл экранировать сознание, так вообще ни в какие ворота не лезет. Пускай стал свидетелем того, как в мир вернулся старый бог, что, кстати, весьма потрясает и заставляет думать на отвлеченные темы, но элементарные правила магии забывать не стоит.

— Уж простите, но я выполняю задание по возвращению Рубинового Ожерелья Керашата, а не по уничтожению упыриного бога. Так что ждать, что мне скажут правду, я не собираюсь.

Следом за Уолтом мучительно покраснел Понтей. Он хотел что-то сказать, но промолчал. Стыдно, что ли, ему?

— В таком случае позвольте мне начать с самого начала.

— Только не с того момента, когда Тварец решил создать Мироздание, — попросил Вадлар.

— Хорошо, юный Фетис— Мастер вежливо улыбнулся. — Я начну с того, что было началом для меня. Видите ли, я болен. Болезнь грызет мой организм изнутри, и из-за нее я старею не по годам и не по расе. Мне всего восемьдесят два, а я уже похож на человеческого старика.

На человеческого старика вампир не был похож, но Уолт решил об этом не говорить. Мало ли как вампирам видятся люди и их старики…

— Я — сын Повелителя и тот, кому судьба послала талант к Магическому Искусству, кто смотрит на мир слегка под другим углом и видит в нем то, чего не видят другие, — дряхлею и скоро умру. Умереть в восемьдесят два не на войне, а от старости — разве справедливо умирать таким молодым? Я не верю, что Сестрами нам отмеряна нить судьбы определенной длины. Нить может виться столько, сколько хочется смертному. Я… Я слишком многое не успеваю закончить. Задумки, проекты, новые сферы применения алхимии и магии крови. Так много работы — и так мало времени. Вампир может умирать и вырваться от смерти возле ее владений, чтобы вернуться к тем, кто его ждет. Но не от старости. А я умираю от старости. Разве это справедливо? Не нужно отвечать. Я не верю в судьбу. А все ответы о нежданной смерти всегда сводятся к судьбе. Но так не суждено. И, как и юный Сива, я решил искать ответ, как мне сразиться с тем, что смертные называют Роком. Как доказать, что судьбы не существует. Я не хочу умирать. В Школе Магии мне не смогли помочь лучшие чародеи-лекари. Я бросил Школу и отправился на Восток, но и там мне не помогли. Брахманы Юга, шаманы Севера — они не знали, как бороться с моей болезнью. Боги молчали, а убоги отказывались от жертв. Но я не сдавался. Нельзя сдаваться, когда с тобой борется Рок. Если он борется с тобой, значит, боится, что ты можешь победить его. Не сильные начинают войны, но те, кто считают себя сильными. И я не хотел сдаваться. Я решил пойти другим путем. Обмануть судьбу. Я вампир. Мы зовем себя Чистыми. Упырей же — Нечистыми. Но действительно ли мы так непохожи, как уверены наши Старейшины? В Школе Магии я находил труды, авторы которых утверждали, что у вампиров есть общее с Живущими в Ночи. Особенно дополненная и исправленная «Классификация естественного и неестественного» Маркуса Эталайского и его учеников настаивала на этом. Я решил, что если мы родственны друг другу, то, может быть, мой шанс в превращении в Живущего в Ночи? Если я стану упырем, мое заболевание уйдет — так думал я. Ведь не считая легких болезней вроде простуды или особых видов наследственной болезни Прямых Линий Крови, ничем тяжелым Живущие в Ночи не болеют, а Перерожденные люди мигом излечиваются от самых страшных недугов.