Хроники Равалона - Юрий Пашковский

— Я вынужден согласиться с мнением большинства, — сказал я. — Я предполагал действия Золтаруса исходя из тех знаний, которые дал мне Кайлар. Но новые сведения заставляют меня пересмотреть мои взгляды.

— Тогда прямо сейчас мы должны ехать к пограничью. Сколько займет путь туда?

— Дайте подумать. Мы отъехали от Диренуриана, значит, будет труднее перестроить Коридор… Около двух часов.

— Быстрее нельзя?

— Даже без остановки, бегом, вы добирались бы до пограничья около пяти часов, Магистр. Конечно, можно применить магию и оказаться там быстрее, но стоит ли тратить Силу перед схваткой с Золтарусом? Не лучше ли потратить время и энергию для подготовки Заклинаний?

— А если Золтарус уже там? Если он убивает смертных прямо сейчас?

— Не думаю, — сказал Сива. — Первый Незримый говорил, что Золтарус терпеть не мог Солнце. Оно не наносило ему вреда, но он старался как можно реже выходить на свет. Я думаю, он будет дожидаться его захода.

— До захода около двух часов, Понтей, — сообщил Вадлар. — Ты уж прости, но я долго держал тебя внутри себя.

— Тогда нужно спешить. — Сива провел рукой по ложу эфирострела, и магическая субстанция, окружавшая его, скрылась. — Я еще раз перепроверю эфирострел. Это первый экземпляр, и не знаю, сработает ли он как надо, я же никак не мог проверить его, собирался в спешке… И… господин маг. Прошу еще раз извинить меня. Мы обманули вас. Вы втянуты в дела, которые вас совсем не касаются. Я благодарен вам, что вы до сих пор не бросили все и не ушли. Не знаю, как отблагодарить вас, но я сделаю все возможное, чтобы выполнить любую вашу просьбу.

— А если он Иукеночку себе в вечное рабство потребует, что ты тогда будешь делать? Иукена, ну теперь-то я точно видел, что это ты меня ущипнула!

Маг задумался, глядя на стоявшего перед ним Сива. О чем он думал? Не знаю. Он уже закрыл сознание, и даже попытайся я его прочитать, ничего бы не вышло.

— Жаль, что ты искренен, Сива, — сказал Магистр. — Было бы лучше, если бы ты продолжал врать.

— Почему? — удивился Понтей неожиданным словам боевого мага.

— Потому! — ответил вместо Магистра Фетис— Здоровый уже упырь, сам понимать должен! — И, повернувшись к магу, зашептал: — А действительно почему?

Магистр улыбнулся и сказал о другом:

— Поехали уже, Мастер. Пока мы стоим на месте, мы только помогаем Золтарусу.

Я кивнул. Откинув полог, я дал нужные указания Бранди и показал, как настроить рунный пояс лесника на выбранное направление. Сельхоф принялся колдовать с поясом. Ахес взял управление на себя.

Теперь оставалось главное.

Исполнить мой план так, чтобы человек и Нечистые не помешали мне.

И отомстить за Эвану.

Они даже не успевали закричать. Тиары умирали молча, никто не издал и звука. Но в глазах каждого бился один и тот же вопрос.

Почему?

Когда он убивал носферату, когда он убивал Высоких, Средних и Низших, когда он убивал Апостолов.

Один и тот же вопрос, повторяемый на разный лад.

Почему?

Зачем?

За что?

Как же так?

Мог бы он ответить им, если бы захотел? Золтарус не знал. И не хотел знать. Сильно болела голова.

И только спустившись в темницу, где Тиары держали Диких, он не почувствовал вопросов. Дикие умирали, и не было никаких «почему», «зачем», «за что». Только ярость. Только гнев. Только злость.

Чистые, не замутненные ничем эмоции.

Никаких вопросов, от которых начинает болеть голова.

…Когда Золтарус проснулся, не успев сдержать рванувшую на свободу накопившуюся Силу, он еще надеялся, что Двенадцать Верных сумели, нашли способ лишить его жизни. Чтобы больше не было боли. Чтобы вопросы, на которые он не знал ответа, не раскалывали голову. Когда он выбрался из Сосуда, схватив вертлявую Силу, то ждал, что сейчас Верные убьют его. Или, может, не сразу. Может, дадут ему еще немного пожить, чтобы перед смертью он понял, что умирает, и возрадовался.

Золтарус ждал, не убивая всех сразу. Вокруг погибло достаточно смертных, когда он проснулся. Лишь двое, упырь и человек, остались в живых. Присутствие человека удивило его, но по ауре Золтарус узнал, что человек маг. Может, Верные обратились к магам, чтобы убить его? Появившиеся носферату Тиаров отправились с ним в другое место, где, думал он, дожидается долгожданная смерть.

Он обманулся.

Тиары обманули его.

Тиары обманули себя.

Двенадцать Верных обманули его.

Он проснулся, но его не убивали. Почему? Почему случилось так, что он проснулся, а его не убивали? От этого вопроса начинала болеть голова.

Золтарус обошел подземный комплекс, отыскав всех Тиаров и их Апостолов из других кланов. Багровые жгуты были неумолимы и неотразимы.

Впрочем, никто не отражал.

И не умолял.

Страха не было. Не было ненависти. Только вопрос, что вспыхивал в глазах, прежде чем им было суждено исчезнуть. Почему?

Почему они не кричат и не убегают? Почему смиренно ждут своей смерти?

От этих вопросов болела голова.

Вопросы. Вопросы, вопросы, вопросы. Они переполняли голову, они лезли в каждую клеточку мозга, они штурмовали сознание.

Вопрошание без конца.

Ведь так не было вначале. Не было так, когда он поднялся с четверенек и шерсть осыпалась с торса. Не было, когда золото и серебро смешивались с его Дикой кровью и он становился больше, чем упырь. Когда он начал думать и говорить. Когда золото и серебро дали ему разум и он стал постигать мир, а не только жить в нем.

Тогда еще не было вопросов. Они пришли позже. Когда он собирал разрозненные кучки Диких, прячущихся в лесах и пещерах, когда находил Низших, опасно скрывающихся вблизи людских поселений, когда сразился с Вестником богов, призванным жрецами Роланской империи, которым боги явили знание о Могущественном упыре, собирающем свой вид, чтобы создать из него Народ.

Тогда он победил, оборвав спектральному существу белоснежные крылья и разорвав горло.

Тогда пришел первый вопрос.

Что теперь?

Золтарус ответил на него тогда, научив упырей строить дома под землей, как Подземные Народы. Но вопрос не исчез, продолжая назойливо биться где-то возле затылка.

Что теперь?

Когда Золтарус начал давать упырям капли своей золотисто-серебристой крови, чтобы они сделались разумными, как он, пришел новый вопрос.

Для чего? Чтобы мой Народ выжил, ответил он тогда. И вопрос спрятался возле основания черепа, иногда жаля сознание.

Потом вопросов стало больше. И он пытался отвечать на них. Какие законы нужны упырям? Как им познать магию? Как им жить с другими расами, в мире или войне? Почему Глаз Дня убивает его Детей? Что такое Жажда? Почему в мире так много рас? Что такое справедливость? Что является воистину прекрасным?