Хроники Равалона - Юрий Пашковский

Уолт взглянул на приосанившегося Фетиса. Так вот что значили слова носферату-Тиара, что он не чувствует сопровождающей Вадлара Кровавой Боли. Не было ее, этой Боли, потому что не было трех тысяч человек…

— К сожалению, я сумел создать всего одну порцию эликсира, потратив почти всю имеющуюся Кровь Золтаруса. Того, что оставалось, было недостаточно. Но я обнаружил, что при определенном воздействии некоторых видов кристаллов из Гебургии, облученных магией Света, Кровь Золтаруса начинает сворачиваться и распадается на мелкие частицы. Ненароком я обнаружил, что не совсем соврал Первому Незримому. Я сообщил, что, кажется, нашел путь, как убить бога-упыря, но для этого мне снова нужна его Кровь. И я показал Вадлара, сообщив, что возможно подняться до носферату без человеческой крови. Незримый сказал, что отдал мне всю Кровь. И что я знаю, где могу достать еще. Что для этого нужно одолеть бога-упыря. Ведь все знают, что кровь богов течет вечно, и мне хватит ее. И тогда я с головой погрузился в исследования тех остатков Крови, что у меня еще были. Вадлар всего лишь стал носферату, Жажда до сих пор с ним, а мне хотелось большего. Попутно я продолжал заниматься предметной магией, чтобы отвлечься. Изобрел Клинки Ночи и вдруг понял, как можно справиться с Золтарусом. В итоге я создал этот артефакт. — Понтей поднял «арбалет». — И назвал его эфирострел. Он создан с одной целью — убить Золтаруса. И дать мне бесконечные запасы его крови, ведь ни боги, ни убоги не заберут его тело в свои миры.

— Значит, этот эфирострел способен убить Золтаруса? — спросил вампир. — Позволите, юный Сива, уточнить, как именно?

Уолт подметил, что Мастер постукивает ногой по дну повозки, что его руки, лежащие на коленях, во время рассказа Понтея несколько раз вздрогнули, особенно когда тот упоминал кровь бога-упыря. Гм, интересно. Что же нужно вампиру?

— Насколько мне стало известно из книг теологов и малефиков, самому-то мне не удалось бы это узнать, как вы понимаете, Бессмертных всегда окружает слой Онтологического Эфира, так сказать, доспех, защищающий их. Но это не доспех, это скорее живое существо, или Второе Я Бессмертного, воплощенное как его защита. Поэтому Бессмертные и являются Бессмертными: Онтологический Эфир делает их неуязвимыми как в измерении Небесного Града, так и в измерении Нижних Реальностей, а также в искусственно созданном измерении Безначального Безначалья Безначальности. Но когда боги сходят или убоги восходят в Равалон, тогда их Второе Я меняет свою природу и становится Оптическим Эфиром. Этот тип Эфира слабее Онтологического, и Бессмертные способны пробивать его и даже наносить друг другу смертельные раны. Тогда Истинное Я Бессмертного погибает, а Второе Я принимает форму его тела, отпечаток Искры Творения. Происходит как бы замена, понимаете? Ведь тело Бессмертного и есть его душа, а душа эта при гибели отправляется в Бездну, но так как Принцип Бытия, за который отвечает Бессмертный, не может вот так вот просто исчезнуть, то Оптический Эфир создает тело, которое продолжает поддерживать этот Принцип, пока богу или убогу не найдется замена. И я подумал, что если Золтарус рожден в мире смертных, то он обладает только Оптическим Эфиром и никогда не владел Онтологическим.

— Логично, — кивнул вампир.

— В таком случае, подумал я, нужно пробить Оптический Эфир и сделать так, чтобы облученные Светом кристаллы попали в кровь Золтаруса. Если в тот момент кровь в его теле вся свернется и распадется, то тело погибнет, оставив вместо себя подмену из Онтического Эфира. Мне нужно было достать немного Онтического Эфира, чтобы изучить его свойства, и в этом мне помогла Школа Магии. Сколько мы ей за это золота заплатили — до сих пор не верится.

Гм. Значит, вот на какие средства открылась кафедра теологии, против которой были чуть ли не все религии Серединных Земель. Помнится, тогда примчались послы из Эквилидора и всех соседних государств с заявлениями, что на кафедру, что «мыслит богов изучать, как будто они животные, не будет выделено даже медного гроша!». Архиректор лишь ходил и ухмылялся. Теперь понятно почему…

— Я выяснил, что Оптический Эфир пробивается Онтическим Эфиром. Не сформированным в Начало или Стихию, не направленным в чистом потоке магии, нет, — только самим Оптическим Эфиром и только направленным таким узким лучом, что тонкая нить кажется горой по сравнению с ним. Может, когда Бессмертные сражаются в Равалоне, их Оптические Эфиры представляют собой мириады таких лучиков, которые бьют друг друга и гасят друг друга, а может, и не так. Тут мне очень помогла предметная магия, которая оказалась к управлению Онтическим Эфиром ближе, чем какая-либо другая. Не знаю почему. Может, потому, что боги и убоги связаны прочными нитями с предметами нашего мира и предметная магия намного более могущественна, чем о ней принято думать. Может, и нет. Но я создал эфирострел.

Он что-то сделал с «арбалетом», и фургон залили магические цвета. Иукена и Вадлар видели только светящиеся геометрические фигуры, а Уолт, Понтей и Мастер еще и Топос. Куб Тетатрона снова восхищал четкими пропорциями Сакральной Геометрии. Понтей все-таки гений, несомненный гений, если он создал оружие, которое способно убить бога.

Об этом тут же, но в своей манере высказался Вадлар:

— Это что ж получается, мы теперь можем Бессмертных грохать направо и налево? Хо-хо! Да мы теперь круты!

— Ты ошибаешься, — поморщился Понтей. — Лучи эфирострела всего лишь пробьют Оптический Эфир. Дальше дело за зарядом с измельченными кристаллами, облученными Светом и покрытыми пылью каршарских алмазов, вымоченной в Огненной Воде гномов. Они пройдут сквозь дыру в Онтическом Эфире и попадут в тело Золтаруса. Другого бога или убога таким образом не убить, скорее даже он разозлится. Это как подойти с заклятием для усыпления пчел, нанесенным на нож, к осиному гнезду. Внутрь улья нож-то засунешь, но заклятие для пчел на ос не подействует.

— Орудие для убийства определенного бога, — задумчиво сказал Уолт. — Проведай о нем жрецы, и ваша жизнь в опасности, Сива.

— Думаете, господин маг, они бы захотели меня убить, чтобы я не смог больше создавать такие артефакты?

— Не совсем. Они бы пошли на все, чтобы вы сделали им эфирострелы для богов религий, с которыми они враждуют.

А потом бы убили. Чтобы вы не сделали оружие для других жрецов.

Вадлар хмыкнул. Иукена поморщилась.

— Насколько велика вероятность того, что эфирострел убьет Золтаруса? — напряженно спросил Мастер.

— Исходя из моих экспериментов и расчетов, в рамках подтверждения гипотезы — абсолютная, с нерелевантной погрешностью.