Исцеление духовных болезней - Жан-Клод Ларше

человек непременно должен быть чист[4980]. «Совершенная чистота — это основание богословия»[4981]. А совершенной чистоты можно достичь лишь в бесстрастии. Но также можно сказать, что бесстрастие является источником духовного знания именно потому, что оно является полнотой обладания добродетелями, ведь только в совершенстве добродетелей человек способен познать Бога. Поэтому преподобный Максим Исповедник пишет: «Тяжелый труд добродетели вознаграждается бесстрастием и знанием»[4982].

ГЛАВА 2 ЛЮБОВЬ

ЛЮБОВЬ

Любовь (ἀγάπη, ἔρως, caritas, dilectio)[4983], которая представляет собой неразделимые любовь к Богу и любовь к ближнему[4984], составляет сущность христианской жизни[4985], и тем более потому, что Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8. 6), как Святой Дух открыл апостолу Иоанну. Преподобный Максим Исповедник пишет: «Многие говорили о любви, и очень много. Но если ты ее ищешь, то найдешь только у учеников Христовых, единственных, кто имел наставником в любви саму истинную Любовь, такую, о которой сказано: Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто (1 Кор. 13, 2)»[4986]. А вот слова Григория Богослова: «Если спросят нас: «Чему вы поклоняетесь и служите?» — то мы ответим без колебаний: «Любви» ибо наш Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8. 16)»[4987].

В любви умещается и исполняется вся жизнь христианина. Она является первой и важнейшей заповедью[4988], на которой основываются и к которой сводятся в итоге Закон и Пророки[4989]. Она есть сумма всех заповедей[4990], исполнение закона (Рим. 13, 10) в его сущности[4991] и его полнота, его итог[4992]. Имеющий любовь исполняет все заповеди[4993], потому что она подразумевает и объемлет их все. Любовь, по словам преподобного Максима Исповедника, «сводит ко всеобщему принципу то, что есть частного в заповедях, что добрая воля Божия собрала в ней по единому образцу и что Его Провидение распределило, начиная с нее, множеством способов»[4994].

Поскольку исполнение заповедей имеет целью обладание добродетелями, постольку равнозначным будет сказать, что любовь является важнейшей из важнейших добродетелей[4995] и вершиной всех[4996], их совершенством[4997], головой человека, пришедшего в меру возраста Христова (Еф. 4, 13), что она составляет здание добродетелей[4998], но также причиной, и основанием[4999], и вершиной всех добродетелей[5000]. Из этого уже ясно, что любовь — это «итог делания»[5001].

Любовь приходит вслед за бесстрастием, так как предполагает не только обладание всеми добродетелями, но еще и отсутствие страстей. Ибо, как мы покажем далее, человек не может по-настоящему любить Бога и ближнего, как самого себя, пока у него сохраняется какая-либо страстная привязанность к миру и самому себе.

То, что любовь предполагает бесстрастие, совсем не означает того, что человек вовсе не может любить Бога и ближнего прежде стяжания бесстрастия, очень трудно достижимого и редко встречающегося. Только совершенная любовь обусловливает бесстрастие. И именно совершенная любовь составляет совершенство духовной жизни[5002]. Но любовь тем не менее является непосредственной обязанностью для каждого человека с самого начала его подвижнического пути; это также означает, что она является первой заповедью.

То, что любовь содержит в себе все заповеди и включает в себя все добродетели, подразумевает и обратную связь, а именно: исполнение каждой заповеди и жизнь в соответствии с каждой добродетелью включает в себя и саму любовь в какой-то мере. Иными словами, порядок построения нашего исследования, согласно которому мы вынуждены рассматривать любовь после всех добродетелей и даже после бесстрастия, не заставит нас забыть о том, что и у любви есть свои степени[5003] и что ее нужно по-разному описывать применительно к каждому уровню духовной жизни и соотносительно лечению каждой страсти и приобретению каждой добродетели или [описывать] как средство исправления патологического использования каждой душевной силы или способности и принуждения их к здоровому действию, то есть согласному с их природой. Так, например, мы видели, что любовь может рассматриваться как средство против блуда и сластолюбия и, соответственно, как добродетель вожделевательной части души, а также как лекарство от гнева и, соответственно, как добродетель раздражительной части души. Мы увидим, как любовь, обусловливая духовное познание, становится основным врачевательным средством органов познания и главным лекарством против неведения.

1. ДУХОВНАЯ ЛЮБОВЬ К СЕБЕ

Если любовь подразумевает прежде всего любовь к Богу и только во вторую очередь — неотъемлемую от нее любовь к ближнему, то она является любовью к нему как к самому себе, согласно наставлению Самого Христа[5004]. Итак, любовь включает в себя и любовь к себе (φιλαυτία). Но такое себялюбие не имеет ничего общего с себялюбием, которое является матерью всех страстей, — оно ему даже противоположно. Тогда как себялюбие-страсть заключается в том, чтобы любить себя по плоти, нарциссически, вне Бога, духовное себялюбие состоит в том, чтобы любить себя, напротив, духовно, то есть в Боге и пред Богом, в своей глубинной сущности — как личность, сотворенную по образу Божию, призванную стать подобием Божиим, чадом Божиим по усыновлению и богом по благодати.

Духовная любовь к себе, или добродетельное себялюбие, является исполнением первой заповеди, то есть любви к Богу, потому что духовная любовь к себе проистекает от любви к себе в Боге и для Бога. Преподобный Максим Исповедник отмечает, что речь идет о «непрестанном поклонении Богу в этом прекрасном себялюбии»[5005].

Впрочем, любовь к Богу и добродетельное себялюбие взаимно подразумевают друг друга: любить в своем реальном духовном облике образ Божий означает прийти к любви к Богу. И наоборот, по словам преподобного Антония Великого, «кто любит Бога, любит и себя самого»[5006].

А вот самолюбие-страсть есть привязанность человека к собственной индивидуальности, к «я», замкнутому на самом себе, непроницаемому, исключающему Бога и вследствие этого лишенному всякой реальности и истинной жизни, тогда как добродетельное себялюбие, напротив, является полной открытостью Богу, полной проницаемостью для Его энергий. И если при первой форме любви к себе человек на деле, не осознавая этого, «любит самого себя во вред себе же», по выражению преподобного Максима Исповедника, то в духовном себялюбии он любит себя по-настоящему, в своей реальности наиболее глубокой и составляющей самую суть, в своей аутентичной природе, для которой Бог — начало и конец. Самолюбие-страсть отчуждает человека, тогда