Спасенные дневники и личные записи. Самое полное издание - Лаврентий Берия

Лучше всего о Ленине написал Максим Горький, но он и сам был великий писатель. Человек был и дрянь, но талант не отнимешь, так что и написал точно. А ещё о Ленине хорошо написал товарищ Сталин, он сказал, что Ленин – горный орел. Не просто орел, а горный орел. Ленин смог над всеми подняться, а гордости не потерял, бога из себя не изображал. В степи орел летает, кажется, высоко, а разве высоко по сравнению с горами. Тут надо выше всего взлететь, выше солнца, и чтобы не обожгло.

Товарищ Сталин тоже горный орел, а мы тянемся, тянемся, а так высоко как он не полетим. Это талант, так все видеть и всех в руках держать.

О Троцком, Бухарине и др

Я всех видел, могу сравнивать. Вот Троцкий. Когда он был в руководстве, я был еще на большом расстоянии, но видеть его в деле приходилось, так что он для меня – живой человек, могу судить. А что Троцкий? Троцкий себя с Лениным равнял, а на самом деле был павлин, и до конца был павлин.

Под конец он был ручной попугай. Делал, что говорили. Мы давно сказали что он агент империализма. А надо будет рассекретить документы и показать на прямых примерах, что Троцкий в Мексике снюхался и с Гитлером, и с Черчиллем, и с Америкой. На кого только не работал, лишь бы против товарища Сталина. А разве их можно равнять?

Горький написал о Ленине, что он был свой, товарищ, а Плеханов был партийным барином. Так и Троцкий с товарищем Сталиным. Товарищ Сталин и барин Троцкий. Даже по окружению было видно, как люди вокруг одного стоят и как вокруг другого. Троцкий сразу выделялся, когда был в центре, а товарищ Сталин в людях не теряется, хоть себя не выпячивает.

Сразу видно – вот Троцкий, а вокруг люди. А у товарища Сталина наоборот – вот люди, а среди них стоит товарищ Сталин. Троцкий был барин. И Зиновьев был барин, только на свой лад, что-то вроде Керенского, Манилова и Ноздрева вместе. А Каменев сидел последние годы как мышка, скромный. А если присмотреться, видно было, что из него так и перло, что это он должен руководить страной, а не Сталин.

Тогда претендующих хватало. Был такой Рютин. Сейчас о нем уже и не помнят, а было дело, за одно чтение платформы Рютина из партии исключали. И правильно делали. Парень был здоровый, много читал, а не в коня корм. Корчил из себя вождя и теоретика, а не тянул даже на крупного практического работника, зато болтать был мастер. И кончил плохо. Думал, что он тоже орел, а оказалось – чижик.

Комментарий Сергея Кремлёва

На фигуре Рютина, помянутого Л.П. Берией, стоит остановиться подробнее.

Мартемьян Никитич Рютин, член РСДРП(б) с октября 1914 г., родился 13 февраля 1890 г. в деревне Верхне-Рютино Балаганского уезда Усть-Удинской волости Иркутской губернии в крестьянской семье.

Начал работать с 13 лет на кондитерской фабрике в Иркутске, потом – «мальчиком» в мелочной лавочке, то есть – настоящей пролетарской закалки в хорошем рабочем коллективе не получил. Хотя позднее, на вопрос анкет о социальном статусе, отвечал: «интеллигентный пролетарий».

Ответ для характеристики Рютина вполне показательный. Он много читал, любил полемику, но его претензии на глубину были намного большими, чем его глубина, зато самооценка всегда была крайне завышена.

С началом Первой мировой войны Рютин был направлен в школу прапорщиков, окончив её, служил в Харбине, и в сентябре 1917 г. был избран председателем объединённого Совета рабочих и солдатских депутатов Харбина и председателем Харбинского комитета РСДРП(б), став также редактором еженедельного партийного журнала «Борьба». Затем – гражданская война, из которой Рютин вышел партийным работником.

С 1924 г. он стал работать в Москве, вначале заведующим отделом агитации и пропаганды Московского комитета ВКП(б), затем – секретарём Краснопресненского райкома Москвы, с 1927 г. – кандидат в члены ЦК. В декабре 1925 г. на XIV съезде ВКП(б) активно поддержал Зиновьева и Каменева, затем составил антисталинское обращение «Ко всем членам ВКП(б)». Сталин потребовал исключения Рютина из партии, но за Рютина заступился Киров.

В борьбе с троцкистами Рютин вроде бы поддерживал Сталина, но всегда по-своему. И 8 октября 1928 г. на заседании Оргбюро ЦК Сталин бросил Рютину жёсткий упрёк: «Может быть, вы человек смелый, но очень трудно поверить, чтобы Ваша политическая ошибка была случайностью».

И она не была случайностью… Рютин, как и схожие с ним натуры, считал себя избранным, хотя был всего лишь званным. Уже осенью 1930 г. Рютин, тогда председатель Управления фотокинопромышленности, был арестован органами ОГПУ на основании агентурно-оперативных данных.

В стране шла первая пятилетка, были неудачи, но в целом намечался первый грандиозный успех. А Рютин и рютины каркали о «провале», «крахе» и т. д.

Впрочем, тогда Рютин был освобождён из-под ареста с личной санкции Сталина. Киров был ещё жив, но за Рютина уже не ходатайствовал. Сталин же, вопреки инсинуациям разного рода «правдюков», был порой терпим к коллегам до неразумного. Надо было совершить явное преступление против народа, партии и государства, чтобы обеспечить себе гнев Сталина.

Рютин на этот путь и встал. Почти сразу после освобождения он организовал подпольный «Союз марксистов-ленинцев», где не пахло ни марксизмом, ни ленинизмом, зато вовсю воняло антисталинизмом. В 1932 г. из-под пера Рютина (впрочем, одного ли Рютина?) вышел документ, ставший известным как «платформа Рютина». В её основе лежали следующие тезисы:

«1. Ликвидация диктатуры Сталина и его клики.

2. Немедленный слом всей головки партийного аппарата, назначение выборов партийных органов на основе подлинной внутрипартийной демократии с созданием твёрдых организационных гарантий от узурпации.

3. Немедленный чрезвычайный съезд партии.

4. Решительное и немедленное возвращение партии по всем вопросам на почву ленинских принципов».

Всё это на бумаге выглядело вполне демократически, а реально было лишь выражением неуёмных, неумных и ничем не обоснованных амбиций. Реализация «платформы Рютина» означала бы полный срыв пятилетки, утрату непрочной стабильности, смуту и… И – почти неизбежную внешнюю интервенцию в сочетании с внутренней контрреволюцией, а иными словами – гибель советской власти и СССР.

При этом Рютин не был врагом советской власти в том смысле, что он не желал ей гибели. Но он, конечно же, был злейшим врагом советской власти, потому что с начала 30-х гг. быть противником Сталина, а это и означало тогда быть – на деле – врагом советской власти. И хотя Рютин был не сознательным врагом, а законченным политическим дурнем с инициативой, в качестве такового он становился опаснее врага.