Спасенные дневники и личные записи. Самое полное издание - Лаврентий Берия

Что же до «десяти сталинских ударов», то, пожалуй, не мешает хотя бы кратко напомнить современному читателю, о чём идёт речь.

Десять сталинских ударов – это ряд крупнейших стратегических операций, составивших наступательную кампанию 1944 г. Этот год начался январским ударом наших войск под Ленинградом и Новгородом – на Нарву и Псков.

Второй удар – в феврале-марте, нанесли 1, 2, 3 и 4-й Украинские фронты, разгромив группы армий «Юг» и «А» и отбросив их за Буг и Днестр.

Третий удар в апреле и мае привёл к освобождению Крыма и Одессы, а в июне пришло время для четвёртого удара – в Карелии.

Пятый удар – это знаменитая операция «Багратион» в Белоруссии, когда за июнь и июль была разбита группа армий «Центр», а Красная Армия заняла значительную часть Польши и вышла непосредственно к границам Германии.

В июле-августе войска 1-го Украинского фронта разбили группировку немецких войск на Западной Украине. Львов перестал называться «Лемберг» и вновь стал Львовом. Это был уже шестой сталинский удар, а в августе последовал седьмой удар – Ясско-Кишинёвская операция.

В результате восьмого сталинского удара в сентябре-октябре в Прибалтике, русские войска начали «варить» «уху» в Прибалтийском «котле». Более 30 немецких дивизий были отрезаны от Восточной Пруссии, прижаты к побережью Балтийского моря между Тукумсом и Либавой и затем ликвидированы. Была освобождена почти вся Прибалтика и выведена из войны Финляндия.

В октябре 1944 г. в Карпатах и Венгрии был нанесён девятый удар, длившийся до декабря. Тогда же был освобождён Белград.

В октябре же начался и последний, десятый сталинский удар 1944 г. – войска Карельского фронта, наступая от Мурманска на Печенгу, ликвидировали угрозу нашим северным морским коммуникациям.

К концу 1944 г. были выведены из войны союзные Германии Финляндия, Болгария, Румыния и Венгрия, а боевые действия перенесены уже на территорию рейха.

Такой была история России когда-то.

Сегодня ситуация изменилась на прямо противоположную – внешний мир и внутренние предатели то и дело наносят по России один за другим антисталинские удары.

Да, после 1943 г. война пошла пополам с политикой. Приходилось приносить жертвы в интересах будущего. Товарищ Сталин тогда говорил: «Россия всегда жила в условиях враждебного окружения, а теперь появилась возможность окружить Россию защитным поясом буферных держав. А может и лучше, чем буферных, а союзных нам держав. Особенно важно иметь лояльную к нам Польшу, потому что агрессия из Европы всегда шла в Россию через Польшу (этот тезис Сталин выдвигал и на Ялтинской и Берлинской конференциях 1945 г. – С.К.)».

Я с большой политикой впервые имел дело в Тегеране, тогда много чем пришлось заниматься (в том числе и обеспечением безопасности участников Тегеранской конференции. – С.К.), но на все обсуждения товарищ Сталин меня привлекал. Для меня была хорошая наука, я привык все делать быстро, а в дипломатии надо умение тормознуть. В этом смысле контакты с иностранцами приносят большую пользу. Тут не нажмешь, как на своих, а свою линию надо провести. Но мне такая тренировка редко выпадала, только в Тегеране и потом в Берлине.

Когда все время приходится работать при недостатке времени и в сжатые сроки, то привыкаешь работать быстро и принимать решения быстро. Бывает и ошибаешься. Правильно говорят, что время – деньги. Но если очень будешь спешить, можно потерять и деньги, и сроки. Тут мне помогал всегда мой опыт по разведке. Разведчик должен уметь сидеть как кошка перед норкой мышки. Но должен уметь рискнуть. Руководитель тоже должен уметь и ждать, и быстро соображать. Говорят, что нет худа без добра. Война нам очень помешала и забрала очень много хороших, преданных и толковых работников. Но война и дала нам много хороших, преданных и толковых работников взамен. Теперь важно воспитать смену.

У меня было в жизни пять крупных периодов. Первый – это работа в ЧК. Второй – работа в Заккрайкоме и в ЦК Грузии. Третий – работа в Наркомвнудел СССР, потом четвертый – война. А пятый – это работа сейчас, по Совмину. Каждый период мне дал свою закалку и свой опыт. И люди в каждом периоде были разные. И время прошло, и сам подход был разный.

С кем я работал? Я работал с разведчиками, с оперативными работниками, с партийными и советскими работниками, с военными, и с учеными и инженерами. Сейчас вспоминаешь, оцениваешь, и надо признать, что проще всего мне было работать с хорошими инженерами. Самый некапризный народ, и склок меньше всего. Я давно заметил, чем человек дальше от стола в кабинете и ближе к конкретному делу, тем с ним проще разговаривать. У него времени на переливание из пустого в порожнее нет, и привычки к этому нет.

Долго у меня работа была не на виду у людей. Но на Кавказе даже если в ЧК работаешь, все равно тебя все знают. Когда стал во главе Кавказа, тогда весь Кавказ меня знал, и я знал весь Кавказ. Был на виду, все время на людях и с людьми. Это дает хороший заряд, но недолго это было.

Приехал в Москву и снова начал работать в тени. И сейчас так работаю. Вроде люди и знают, но не так, как было на Кавказе. Бывает, с новым человеком говоришь, видно, что он не с тобой говорит, а с твоей должностью. Потому что если он к моей работе дела не имел, то не знает, каким я для него буду руководителем. У хорошего начальника как? Вначале он работает на авторитет, потом авторитет работает на него. Проще всего работать Молотову и Кагановичу, их все знают. А я все равно в тени. Вот высотные здания. Сколько я души в них вложил, а кто знает. Только те, кто строил, те только и знают, и то не все, а только главное начальство. Думаю, об этом тоже надо будет написать подробнее. Не хвалиться, но сказать надо.

Маяковский хорошо написал: «Сочтемся славою, ведь мы свои же люди». Но дело не в славе. Когда у руководителя авторитет в народе, проще руководить. Для будущего Советской власти важно, чтобы и авторитет у руководителя был, и чтобы он не перерождался. Тут важно чувство меры.

Наброски политических портретов

От составителя и комментатора

В этом разделе даны своего рода наброски политических и житейских портретов различных современников Л.П. Берии. По структуре эти наброски весьма неоднородны. Конкретные детали перемежаются общими рассуждениями, и, наоборот, обобщённый тезис порой подкрепляется примером из жизни и деятельности того или иного деятеля партии или правительства.

Наличие этих недатированных записей тоже объясняется, скорее всего, намерением Лаврентия Павловича со временем дать картину эпохи в своих воспоминаниях. Каждому, даже самому незаносчивому и скромному, человеку хочется адекватной оценки своих заслуг, недаром было сказано: «Доброе слово и кошке приятно». Но как раз Берии в этом отношении не повезло ещё при его нахождении на вершинах власти.