Провинция - Владислав Владимирович Кузнецов

звука. Громче всех звучал ключ в замке зажигания, но от двигателя не донеслось ничего. Я увидел в окне маму, и понял, что все убедились в моей правоте, поэтому я молча зашёл домой и уединился в своей комнате.

Следом в комнату вошла мама. Она присела ко мне на кровать, и я нехотя снял наушники.

— Тебе нужна машина, — говорит. — Всякому молодому мужчине нужна машина.

— Накоплю немного денег и куплю хорошую тачку, а старьё я брать не хочу.

— У меня есть деньги, — заговорила мама шёпотом. — Много есть. Я уже давно откладываю. Ты сможешь купить себе новую машину.

Про мамины скопления я хорошо знал. Я понятия не имел, сколько у неё там накопилось, но то, что у неё есть деньги — знал точно. Она их предлагала ещё моему брату, когда тот планировал покупку жилья в Казани. Мы с ним договорились не брать эти деньги без острой надобности. Без машины я хорошо справлялся; мой офис находился в пятнадцати минутах ходьбы от дома (я даже на обед приходил домой). Каждый клиент всегда забирал меня на своей тачке и привозил обратно. Друзей в городе у меня больше не осталось, мне было не куда и не с кем ездить. Поэтому с покупкой машины я мог повременить.

Окно моей комнаты выходило как раз во двор, где возился с машиной отец. Он всех знакомых соседей поставил на уши. Под капот ныряли до пяти рослых мужчин одновременно, к машине тянули провода от другой машины, применялись различные инструменты, а после все перекуривали с умными лицами. Через некоторое время отец поднялся в квартиру с приподнятым настроем и говорит мне:

— Идём со мной, купим новый аккумулятор! Нынешний уже не оживить.

Но мне уже было всё равно на эти проблемы, потому что мы с мамой собирались в зоомагазин, чтобы купить попугая. Мама давно мечтала о говорящем питомце, и вот решилась.

Мы прикатили на такси в небольшой торговый центр, и зашли в зоомагазин, где продавали только попугаев. Вся витрина этого зоомагазина была забита сопутствующим товаром. На стеллажах стояли клетки разных размеров, корма, игрушки и прочее, а сами попугаи ютились в одной, правда, очень большой клетке.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте.

Продавец пододвинула к нам ближе клетку с попугаями, чтобы мы могли их лучше рассмотреть. Пернатые тут же залетали, испугавшись нас. Они бились об клетку и друг друга.

— Нам нужен именно говорящий попугай, — говорит мама.

— Они все будут разговаривать, если с ними заниматься, — отвечает продавец. — Но самцы более склоны к тому, чтобы повторять за людьми.

Из десятка зелёных, белых, жёлтых мы выбрали единственного синего попугая. Даже не синего, а небесно-голубоватого оттенка. Купили ему самую большую клетку, что была в продаже, и корма на месяцы вперёд. На улице был мороз, поэтому мне пришлось обернуть его в свою куртку, чтобы он не замёрз, пока мы везли его до дома.

Мы определили попугая в маминой комнате, поставили на столик у окна. От полученного стресса он боялся каждого шума, начинал махать крыльями, как только мы подносили свои лица слишком близко к клетке. Оторвали мы его от своей семьи, друзей, возможно, мамы.

— Как ты его назовёшь? — спрашиваю я.

Мама совсем забыла про имя, поэтому призадумалась.

— Тоша!

Так появился у нас новый член семьи: пернатый, кусачий, очень громкий, какающий куда попало, но без которого мы уже не сможем представить свою жизнь.

20

Мама от кого-то слышала, что первое время попугаев нужно держать взаперти, чтобы они привыкли к обстановке и людям. Мы не выпускали его несколько дней. Вскоре он адаптировался и разыгрался с игрушками, которые мы ему забросили, но по-прежнему боялся, когда мы подходили слишком близко.

— Давай уже его выпустим, — говорю маме. — Мне жалко на него смотреть. Он ведь не каторжный.

Мама согласилась. Мы открыли дверцу клетки и уставились на Тошку. Он даже глазом не повёл. То ли от страха, то ли от непривычки он никак не среагировал и продолжал сидеть на жёрдочке.

— Боится. Ничего, освоится, — сказала мама и удалилась на кухню.

Я присел рядышком, чтобы понаблюдать. Пернатый был очень тих, он гордо смотрел на меня и молчал. Будто специально он даже не посматривал в сторону открытой дверцы. Гордый орёл. Либо просто трус. Забегая вперёд: он был и тем, и другим, плюс эгоистом. Вообще-то у него обнаружилось много минусов, но он настолько забавный, что все минусы ему легко прощались.

Прошло пять минут, а за ним ещё пять. Я сходил за телефоном, чтобы было веселей коротать время. В итоге прошло около получаса, когда я сдался и только хотел соскочить с места, как Тошка спрыгнул с жёрдочки. Я застыл в неудобной позе, чтобы не спугнуть. Он медленно подошёл к краю клетки, запрыгнул на порог и снова засомневался.

— Вперёд, дружок.

Тошка меня послушался и отправился, скорее всего, в свой первый полёт в жизни. Ему было не более полугода от роду, если нас не надурили. Вряд ли им дают полетать, животных разводят в спартанских условиях, их содержание едва ли лучше, чем у тех, кого выращивают на убой.

На радостях Тошка сделал три круга по комнате под самый потолок, после чего приземлился на шкаф. Я видел, как глубоко он дышал. Его грудка колыхалась, как после пробежки. Он сидел на самом верху и наблюдал за мной и мамой. Мы подставляли ему свои ладошки в надежде, что он сядет на них, но для него это было ещё слишком рано.

— Ничего, освоится, — сказала мама, и мы разошлись по своим делам.

И действительно пернатый освоился довольно быстро. Мы стали выпускать его практически каждый день. Вскоре он начал вытаскивать свои игрушки из клетки, чтобы играться с ними, разбрасывая их по всему полу. А ещё через пару дней он позволил приближаться к себе. Стал садиться на ладошки и на плечи. Как-то он весь вечер провёл у меня на плече. Я сел за интересный сериал, и всё это время Тошка сидел на моём плече, и слез только когда мне