Сбежавшая невеста - Энн Кэрберри

Незнакомец повел рукой в сторону леса.

— Дьявол, ты сможешь здесь спрятать целую армию, и никто не догадается об этом. Будет лучше, если вы будете держаться настороже.

— Мы так и собираемся поступить, — ответил Мик и отпустил Джули.

— Ну, будьте счастливы! — крикнул незнакомец, и пустил свою лошадь шагом. — Эй, вы двое, не слишком увлекайтесь друг другом, не забудьте, что сейчас весна!

— Ну и что?

— Весна, малыш! Медведи! — он оглянулся на них, — гризли сейчас начинают пробуждаться от спячки, и после такого долгого перерыва они, медведи, очень голодны! Поверьте мне, убегать от одного из них не очень-то приятно.

— Я запомню! — крикнул Мик ему вслед, но тот уже исчез из виду.

«Чертов дурак, тупица, слабоумный; я мог бы взять первый приз за глупость! — Мик описал круг, прошел мимо Джули и направился к лошадям. — Он даже не вспомнил об этих чертовых гризли. О, Господи! Лес, может быть, кишит ими, а он и не подумал об этом».

Обе лошади покорно стояли на тропинке, пока Мик еще раз, тщательнее, чем обычно, проверил надежность ремней на седлах. Все это время он мысленно продолжал ругаться.

Он подвергал опасности их обоих: и себя, и Джули. Это произошло потому, что он расслабился и перестал думать только о деле, которое должен выполнить. Может быть, они сейчас наткнутся на медведя, и тогда что? Убить себя или ее? Мик взглянул на девушку, и его бросило в жар при одной мысли о том, что когти гризли могут сделать с ее телом.

Боже правый! Он вел себя как школьник. Так замечтался, что даже не слышал этого паршивого охотника, пока тот не оказался прямо у них перед носом. Мик провел ладонью по всей длине шеи Сатаны. Огромный жеребец затряс головой, радуясь вниманию хозяина.

Мик потянул носом воздух. Если он будет продолжать в том же духе, то это может стоить жизни им обоим.

— Почему ты сказал этому человеку, что мы женаты? — спросила Джульетта, тихо подойдя к нему.

Мик подскочил и отступил назад. Девушка быстро шагнула к нему. Она ждала объяснений, но, похоже, ее «благоверный» и не собирался ничего объяснять, а ей очень хотелось во всем разобраться. Однако и сейчас по его плотно сжатым челюстям было видно, что у него нет желания говорить с ней. Он даже выглядел обозленным.

Едва удостоив ее взгляда, Мик сердито сказал:

— Садись на лошадь, Джули. Будет лучше, если мы сразу поедем.

— Нет!

Ее голова едва доставала до его груди, но голос звучал решительно:

— Я сказала, нет!

— Джули…

— Я хочу знать, — голос девушки звучал все настойчивее, — почему ты сказал этому человеку, что мы женаты.

Мик вздохнул, пробежался рукой по своим слишком длинным волосам и склонился к ней.

— Потому что люди твоей бабки не ищут женатую пару. Если тот бродячий охотник встретит кого-нибудь, кто будет расспрашивать о нас, то скажет, что мы пара. Может быть, это хоть ненадолго собьет с толку твоих преследователей.

Джули кивнула. В этом был какой-то смысл.

— А теперь ты все же сядешь верхом, и мы продолжим путь!

— Не сейчас.

— Боже всевышний, женщина… — Мик тяжело вздохнул; бросив взгляд назад, на тропу, где скрылся охотник, он снова повернулся к ней:

— Что на этот раз?

Джули сделала еще шаг к нему, и, положив ладонь ему на плечо, тихо спросила:

— Почему ты меня поцеловал?

Он нахмурился и уставился на ее ладонь, лежащую на рукаве его рубашки из оленьей кожи.

Девушка затаила дыхание. Наверное, ей не следовало спрашивать. Наверное, она должна притвориться, что ничего не случилось. Но разве это возможно! Где-то глубоко внутри все еще жило волнующее чувство, вызванное его губами.

В короткий миг Джули все вспомнила снова. Ощущение его рук, привлекающих ее ближе. Смущение и желание, горящие в его глазах. Колющее прикосновение его жесткой бороды, когда его губы крепко прижались к ее губам.

Потом, когда она еще не успела опомниться от его поцелуя, он назвал ее своей женой.

Джули внимательно всматривалась в лицо Мика, стараясь понять его выражение под ржаво-коричневой бородой и охапкой спутанных волос. Но сделать это было невозможно. И ей пришло в голову, что, вероятно, он нарочно прячется за своей бородой. Использует ее, чтобы скрывать чувства, которые легко бы читались на открытом лице.

Наконец, Мик поднял взгляд. Казалось, он готов был сказать что-то, но в последний момент изменил решение, взял у нее из рук оружие, повернулся и сунул его в чехол на ее седле.

— Лучше тебе держать винтовку при себе. Так, на всякий случай. — Он издал легкий смешок и добавил: — Видишь, как я доверяю тебе? Надеюсь, ты не убьешь меня, чтобы убежать?

— Почему, Мик?

— Потому, что здесь может быть опасно. А я уверен, черт возьми, что ты стреляешь не хуже, чем ругаешься!

— Нет, — девушка подошла к нему сзади, взяла за поднятую руку и повернула лицом к себе. — Я спрашиваю не о винтовке.

— Джули… давай поедем.

— Почему ты поцеловал меня?

Все остановилось. Звуки отошли на задний план. Солнце, пробиваясь сквозь ветви сосен, бросало пестрые тени на их лица. Джули ждала, чем кончится его молчание, не уверенная в том, понравится ли ей его ответ.

Наконец, оцепенение прошло. Мик переступил с ноги на ногу. Ей показалось, что под его бородой она видит улыбку. Он нерешительно поднял руку и осторожно дотронулся до ее щеки. Затем вдруг нервно сжал пальцы, криво усмехнулся и посмотрел поверх ее головы на деревья:

— На счастье.

Джули снова начала дышать. Она была уверена, что ни на шаг не приблизилась к правде, и в то же время понимала, что Мик и не допустит этого. Волнение отчетливо читалось в его напряженной позе; Джули видела, что он отчаянно хочет покончить с этим как можно скорее.

Но она не хотела. Казалось, так много всего переменилось за последние несколько минут. По крайней мере, для нее. Джульетта забыла о том, что этот человек здесь лишь для того, чтобы привезти ее к отцу. Забыла, что всего несколько часов назад мечтала удрать от его всевидящих глаз.

Зато помнила, что он сделал, когда думал, что она в опасности. Впервые в жизни кто-то пришел ей на помощь не потому, что мог что-то получить от нее взамен… Просто потому, что она, Джульетта Даффи, попала в беду. Мик вел себя с ней не так, как ее отец. И, конечно же, далеко не так, как ее бабушка. Пожалуй, Мик Бентин был первым мужчиной, который смотрел на нее и видел только ее, Джули, женщину.

В памяти снова всплыли минуты, когда Мик стоял между ней и опасностью. Он встал как раз под прицел старика, чтобы защитить ее. Джульетта вздохнула. Как легко он назвал ее своей женой! И особенно ярким воспоминанием были его губы, тепло его дыхания и бешеный стук его сердца.