Сбежавшая невеста - Энн Кэрберри

Джоанна торопливо подошла.

— Ах, синьора! Может быть, вам лучше вернуться утром? Когда он проснется?

— «Протрезвеет» — ты хочешь сказать? — брови Пенелопы сошлись в одну линию. — Ведь так, Джоанна?

— Si, синьора.

— Понимаешь, Джоанна, я не собираюсь сюда приходить завтра. Этот вопрос я хочу решить сегодня. Конкретный вопрос требует конкретного ответа. И мистер Даффи будет в состоянии решить этот вопрос сейчас. С этим я ему помогу.

Мисс Баттерворт повернулась туда-сюда, бросая озабоченные взгляды по комнате. Наконец, найдя, что искала, она с легкой улыбкой подошла к бюро и подняла высокую вазу, в которой были первые полевые цветы.

Затем Пенелопа Баттерворт стянула свои кремовые перчатки вместе с кошельком, висевшим на запястье и положила их на крышку бюро. Легко подняв расписанную розами вазу, она приблизилась к Джоанне.

— Просто замечательно, Джоанна, — сказала она, любуясь нежными бутонами. — Я так люблю полевые цветы.

Затем, вытащив их из воды, вручила экономке рассыпающийся букет. Мрачно улыбаясь, Пенелопа кивнула на вазу:

— Нет смысла метать бисер перед свиньей!

Джоанна нахмурилась в недоумении, но, крепко держа капающие, мокрые цветы, молча ждала. За все годы службы ничего подобного ей не приходилось видеть. Гостья была так спокойна, так уверена в себе… Джоанна не знала, что ей делать. Это было слишком необычно, чтобы в это поверить. Никто не посещал ранчо в эти дни. И ни одна женщина еще не была в спальне El Patron с тех пор как умерла Елена.

— Может быть, — думала она, — El Patron ждал эту женщину. Если так, он будет очень сердит, узнав, что его экономка отпустила ее.

Кроме того, ей очень хотелось увидеть, что эта необычная синьора будет делать дальше.

ГЛАВА 7

Пенелопа легко держала тяжелую вазу с водой. Сильная женщина, тяжелая работа была ей знакома. И теперь, глядя на человека, из-за которого ей пришлось проделать такой долгий путь, она пришла в ярость. Сила, рожденная этой яростью, наполнила ее.

Мисс Баттерворт подошла к кровати, двумя руками сжимая вазу, и, хищно улыбаясь, выплеснула воду в лицо спящему мужчине. Патрик Даффи сел, отплевываясь и кашляя. Он тряс головой и тер глаза ладонями. Увидев женщину, стоящую над ним, он свирепо выкрикнул:

— Кто, черт возьми, вы такая?

Она отвела правую руку и отвесила ему звонкую оплеуху.

Патрик и его экономка остолбенели от изумления.

В оглушающей тишине Пенелопа отчетливо произнесла:

— Я буду очень благодарна, если вы постараетесь придти в себя. Можете не благодарить меня за то, что я промыла вам мозги.

— Что? — его рука все еще сжимала щеку, бегающий взгляд делал его похожим на безумного.

Пенелопа, презрительно усмехаясь, отвернулась от него.

— Нам нужен будет кофе. Джоанна, пожалуйста, черный. Целое море кофе.

— Si, синьора, — ответила та, но даже не пошевелилась.

— Я — Пенелопа Баттерворт, — сказала она, обращаясь к хозяину дома. — Вы получили мое письмо сегодня утром, не так ли?

— Письмо?

— Да, письмо. Слова, написанные чернилами на белой бумаге.

«Боже! Ее надежды на справедливость должны возлагаться на это жалкое подобие человека! Если его голова так же пуста, как его глаза, — подумала Пенелопа, — в ближайшие полчаса ничего не выйдет».

Уперев руки в бока, зло постукивая каблуком об пол, она сказала:

— Как Вы осмелились так напиться, когда ждали леди?

Мужчина и женщина уставились друг на друга, казалось от злости между ними возникла электрическая дуга. Джоанна смотрела то на одного, то на другого, затем, сдерживая смех, поспешила вон из комнаты.

Нужно приготовить кофе. Проходя через длинный холл, примыкающий к кухне, она бросила быстрый взгляд на небо. Может быть, чудо, о котором она молилась, наконец пришло?

— Моя голова сейчас разорвется!

— Не думаю, чтобы это случилось, — отрывисто сказала Пенелопа. Она держала чашку у него под носом и ждала, пока он почувствует запах крепкого черного кофе. — Твое состояние — это наказание, которое Господь дает таким несчастным пьяницам как ты, чтобы проучить их за грехи.

Даффи скосил на нее взгляд и совсем не был удивлен выражением неудовольствия на ее лице. Его щека все еще болела от удара. Стук сердца отдавался в голове, во рту ощущался противный привкус. Эта женщина — демон! Она даже не дала ему времени надеть сухую рубашку, а та промокшая, что была на нем, прилипла к груди, как холодная влажная рука.

Патрик снова украдкой взглянул на нее. Она сидела, опершись на подлокотник красного бархатного кресла, держа спину прямо, положив сжатые пальцы на колени. И выглядела при этом как королева, вынужденная снизойти до разговора с одним из своих ничтожных подданных.

— Итак, кто вы такая, черт возьми, Пенелопа Баттерфорс, и почему вы беспокоите невинного человека в его собственном доме?

— Баттерворт.

— Что?

«Дьявол, эта женщина и на самом деле такая же сумасшедшая как в своем письме!»

— Меня зовут Пенелопа Баттерворт, а не Баттерфорс[7].

«О, если бы только она знала, как мало его занимает ее имя!» Патрик попробовал сделать глоток кофе и слегка пожал плечами. Может быть, если сюда добавить глоток бренди… Он встал, пошатываясь.

— И, — бросила она, — я едва ли могу сказать о вас «невинный».

— Отлично. Ворт, — он кивнул и пошел к буфету. — Хотя меня это совершенно не волнует. Итак, почему вы ворвались в мою спальню в середине ночи?

— Сейчас еще и близко нет середины ночи, мистер Даффи.

— Пат.

— Прошу прощения!

— Вот это неплохо было бы, леди, — пробормотал хозяин ранчо и, покачнувшись, схватился за открытую дверцу. Бедолага едва мог стоять. Иисус, Мария и Иосиф! Патрик снова почувствовал пульсирующую боль на скуле, когда наклонился, чтобы найти бренди. Когда его пальцы нащупали горлышко бутылки, он вздохнул с облегчением. Ему потребуется, как минимум, все ее содержимое, чтобы иметь дело с этой сумасшедшей.

Выпрямившись, Даффи вытащил зубами пробку и поднес бутылку ко рту.

Но прежде чем капля чудесной, божественной жидкости достигла его губ, эта чертова баба вмешалась и выхватила «спасение» из его рук.

Проклятие, как же быстро она это сделала! Патрик резко повернулся кругом и сразу пожалел об этом. Комната наклонилась, и его желудок опасно сократился. Прошла целая вечность, прежде чем он смог сосредоточить взгляд на ночном кошмаре по имени Беттерворт, вторгшимся в его жизнь. То, что он увидел, заставило его снова закричать, несмотря на нестерпимую боль.

— Прекрати это! — несколькими заплетающимися шагами Даффи добрался до нее, но Пенелопа держала бутылку вне его досягаемости, высунув ее в окно. Патрик видел, как бренди «Наполеон» льется на свежевыполотую цветочную клумбу.