Узбекистан на историческом повороте - Леонид Левитин

Исмаил I (1487-1524), основатель династии Сефевидов, заслуживает того, чтобы посвятить ему несколько строк. Он был не только способным полководцем, но и поэтом, писавшим под псевдонимом Хатаи. Причем, как считают ученые, своими газелями, эпической поэмой "Десять писем" и "Книгой наставлений" оказал заметное влияние на развитие всей тюркоязычной поэзии. Вот и разделяй после этого этническую историю по языковому признаку!

Чего стоят в этой связи попытки разорвать фарсоязычный и тюркоязычный субстраты цивилизации Мавераннахра, столкнуть, так сказать, лбами носителей фарси и тюркского языка?

Архитектура и миниатюры Бухарской школы периода XVI в. говорят о том, что культурный расцвет эпохи Тимура и Тимуридов продолжался и после прихода к власти шейбанидов. В эти годы поощрялась чагатайская литература, создавались новые учебные заведения, продолжалось строительство Самарканда и Бухары. При имаме Кулихане (1611-1642) в Самарканде напротив медресе Улугбека было воздвигнуто медресе со львом, а в Бухаре в 1620-1623 гг. появился восхитительный ансамбль Шердор Ляби-Хауз. Правитель Самарканда Ялангтуш Боходир дополнил площадь Регистан роскошным зданием мечети Тилля-Кари.

Эти и другие факты дают основания усомниться в правильности широко распространенного мнения о быстром упадке экономики узбекского Мавераннахра, даже с учетом того исторического обстоятельства, что открытие морского пути в Индию в самом конце XV в. нанесло в перспективе смертельный удар сухопутной торговле на Шелковом пути.

История правящего дома узбекских шейбанидов протекала следующим образом. После смерти хана Абдуллаха II (1583-1598 гг.) власть перешла к его зятю Джанибеку, династия которого, джаниды (с 1599 до 1758 гг.), правила в Бухаре, в то время как Хорезм с новой метрополией Хивой остался в руках побочной линии шейбанидов, а Ферганская долина в 1710 г. стала самостоятельной при Кокандском хане. Эти три государства определяли политическую карту Средней Азии вплоть до второй половины XIX в.

УЗБЕКИ И ТАДЖИКИ

Общие корни

История Узбекистана это, как я уже говорил, в значительной мере история взаимодействия и взаимопроникновения двух цивилизационных потоков, двух различных культур: оседлых и кочевых народов, культуры развитых городов раннего и позднего средневековья и культуры Великой степи. Для оседлых народов характерен иранский культурно-лингвистический фактор (языки согдийцев, бактрийцев, современных им хорезмийцев, парфян и их потомков, входивших в восточноиранскую языковую группу); для кочевых - языковое и другое культурное влияние различных тюркских этносов.

Фарси был региональным языком взаимопонимания (lingua franka), языком обучения, управления и бюрократии. В то время как фарси хорошо усваивался тюркскими народными группами, широко распространялся и чагатайский, восточнотюркский литературный язык (называемый некоторыми учеными староузбекским). Имеются многочисленные и неопровержимые свидетельства того, что уже в XV в. этот язык имел в Средней Азии не меньший общественный престиж, чем персидский. Он, впитав в себя классические персидские литературные формы, породил своеобразную значительную художественную литературу и воздействовал на другие тюркские языки. Словом, население региона на протяжении нескольких столетий было двуязычным.

В этой связи не могу не сослаться на статью уже упоминавшегося мною просветителя Махмудходжи Бехбудия: "Нам нужны четыре, не два языка. Нам, туркестанцам, нужно знать тюркский, фарси, арабский и русский языки. Тюркский, то есть узбекский, нужен, поскольку большинство населения Туркестана говорит на узбекском языке. Фарси же является языком медресе и литературы. До сих пор по всему Туркестану и в старых, и в новых школах ведется обучение по книгам фарсиязычной поэзии и прозы. Хотя во всех медресе религиозные предметы и книги по законоведению изучаются на арабском языке, лекции и переводы звучат на фарси. Стало нормой, что учебник арабский, преподаватель тюркский, лекции и переводы персидские.

В Туркестане в старину эмирские и ханские приказы, указы и послания всегда были написаны на тюрки, и в то же самое время языком юриспруденции и литературного творчества являлся фарси. Наше счастье, что мы знаем языки тюрки и фарси, не обучаясь им. Каждый тюркоязычный должен знать фарси, и каждый фарсиязычный должен знать тюрки. В той же степени, в какой человек, владеющий фарси, наслаждается, читая Фирдоуси, Бедиля, Саади, Мавлави, он должен получать удовольствие от чтения на тюрки Навои, Физули, Акрамбека, Саноий, Найи, Наджи" (журн. "Ойна". Самарканд. № 1. 08. 1913).

Эти исторические процессы могут помочь пониманию того, как возникла и развивалась не только узбекская нация, но и таджикская тоже, ибо в отрыве от истории узбеков историю таджиков рассматривать невозможно.

Академик Бободжан Гафуров в свое время писал: "Исследование истории таджикского народа помогает понять истоки традиционных связей среднеазиатских народов. Особенно тесно связаны таджики и узбеки - народы, сложившиеся на общей этнической основе. Культурные сокровища таджикского народа были достоянием узбеков, равно как достижения узбекской культуры широко усваивались таджиками. Характер материальной культуры, обычаи, народное искусство - все это родственно, порой неразличимо. Древнейшая, древняя, а во многом и средневековая история этих народов очень близка, нередко идентична, причем развивалась она на одной и той же территории". (Гафуров Б. Таджики. Древняя и средневековая история. Кн. 1. Изд. 2-е. - Душанбе: Ирфон. 1989. С. 3).

Однако уже в девяностые годы рядом таджикских ученых стала обосновываться идея исторического Таджикистана, согласно которой большинство древних государств Средней Азии - Хорезм, Бактрия, Согд, Парфия, кушанское и эфталитское основаны предками таджиков. Согласно этой идее, историко-культурное наследие Средней Азии в древности и средневековье, во всяком случае до XV в., было создано таджиками, а следовательно, только им и принадлежит (Негматов Н. Таджики. Исторический Таджикистан - Современный Таджикистан. - Гиссар. 1992; Массон Р. Таджики: история с грифом "совершенно секретно". - Душанбе: Центр издания культурного наследия. 1995. С. 122-124).

В русле этой новой таджикской национальной идеи можно рассматривать и высказывания президента Рахмонова о государстве Саманидов, о чем уже рассказано в начале главы.

Об одном все еще

не проясненном термине

Для того чтобы глубже понять уникальную этническую ситуацию в Среднеазиатском регионе, необходимо сделать некоторые замечания относительно применения термина "сарт".

И вновь нельзя не призвать на помощь Махмудходжу Бехбудия. В 1914 г. в журнале "Ойна" (№ 22-24) была опубликована его статья "Слово "сарт" неизвестно". Почему Бехбудий обратился к этой теме? Дело в том, что с российской колонизацией в обиходе русского населения Туркестанского края и в официальных документах колониальной администрации узбеки и таджики стали называться сартами (тюрко- или фарсиговорящими). Бехбудий прежде всего пишет о том, что слово "сарт" воспринимается узбеками и таджиками как оскорбление.

В статье отмечается, что, кроме русских, только казахи и татары используют в своем лексиконе слово "сарт". На обращенный к представителям этих этносов вопрос Бехбудия: "Какой смысл имеет для них это слово?" - некоторые из опрашиваемых отвечали: "Когда-то в давние времена Сырдарью называли Яксартом. Мы называем сартами живущих на том берегу реки". Однако, как пишет Бехбудий, в реальной жизни казахи и татары называют "сартами" местное население среднеазиатских городов. Бехбудий призывает исключить из официальных документов слово "сарт", заменив его терминами "туркестанские узбеки" и "туркестанские таджики".

Интересно, что в ходе начатой Бехбудием дискуссии высказывались решительные возражения против его мнения. В журнале "Садои Фаргони" (1914, № 30) была опубликована статья, автор которой, Абдуллобек, пытался доказать, что слово "сарт" означает "относящийся к мечети и медресе", "чистоплотный и культурный" и что нужно гордиться этим наименованием.

Ташкентский профессор Дилором Алимова, касаясь в одной из своих последних работ этой темы, приходит к выводу о том, что указанный этнический термин имеет более глубокие исторические корни.

Заслуживающие внимания соображения по данному вопросу можно найти у исследовавших эту проблему западных ученых. Помимо научной обстоятельности, они, безусловно, отмечены объективностью, политически не ангажированы.

Прежде всего, отмечаетcя начавшийся в регионе еще в XV в. длительный процесс перехода в оседлое состояние отдельных семей и маленьких групп кочевников, порывавших свои родоплеменные связи. Их приспособление к формам жизни оседлого населения было связано с восприятием соответствующих культурных традиций, технологии сельскохозяйственных работ, особенностей экономической жизни. Все большее количество тюркского населения Мавераннахра интегрировалось в персидскую урбанизированную культуру речных оазисов. Наряду с этим процессом начался спад значения персидского литературного языка как языка аристократов, бюрократов и специалистов в области управления и расширение сферы чагатайского языка. Уже в конце XV в. он пользовался таким же престижем, как персидский литературный язык.