ГРАЙЛОК - МИР ГРЕХОВ - Игорь Арье

- Ага! - крикнул Вентайн. - Они сломлены!

Против Джеда горожане еще держались, но с холмов их уже теснили.

- Я знал это заранее, - буркнул Тень. - Можно подумать, у лайвенских бедолаг был хотя бы крошечный шанс…

На фланге пришла в движение конница Уолдора, до сих пор лорд оставался далеко справа и позади, теперь он повел вассалов в обход холма, чтобы перехватить бегущих лайвенцев. Те пока что держались, пятились под тяжелым напором, но сохраняли подобие строя… однако уже стало ясно, что вот-вот ополчение обратится в бегство. Непривычные к бою простолюдины не продержатся долго.

- Тень, держись со знаменем поближе! - рявкнул император. - Люди, за мной! Джагайя!

Он рванул из ножен старинный клинок, описал острием круг над плюмажем шлема и пришпорил коня. Тень поскакал следом, смутно ощущая, что вокруг него происходит нечто непонятное. Кроме него никто не испытывал сомнений, вассалы Вентайна орали и потрясали оружием, спеша присоединится к свалке и урвать свою долю чести и развлечений. Куда как весело будет топтать дерзкую чернь, вообразившую себя воинами…

А Тень скакал за Вентайном и не мог понять, почему знамя стало таким тяжелым, и почему клинок в руке Вентайна больше не сверкает. Небеса над бранным полем быстро темнели, поднялся холодный ветер, он развевал имперское знамя и рвал древко из рук. Расшитое гербами полотно над головой Тени хлопало и трещало, порывы упругого холода налетали один за другим, как морские волны, но занятые убийством люди были слишком увлечены, чтобы заметить перемены в небе.

Вентайн мчался, подняв над головой древний клинок. Рот его был раскрыт, но собственного крика император не слышал - гремели доспехи, тяжело ударяли в землю копыта, грохотала сталь доспехов, рядом с ним и позади него кричали рыцари и оруженосцы, а впереди шла битва. Взлетали окровавленные клинки, палицы с треском обрушивались на окованные сталью щиты, дико вопили раненные, и ржали кони. В прорезях забрала Вентайн видел скачущую вверх и вниз картину побоища, и ему казалось, что разом все предки - разбойники, завоеватели и покорители - ожили в нем и жаждали новой крови и новых побед.

На флангах северяне уже побежали, но в центре продолжалась схватка. Император влетел в месиво из человеческих и конских тел, разглядел пятящегося горожанина, тот закрывался большим неудобным щитом и тыкал перед собой сломанным копьем. Вентайн, злобно хохоча, развернул коня, сбил лайвенского олуха с ног, ударил следующего. Ополченец неловко заслонился секирой на длинной рукояти, под остро отточенным лезвием меча древко секиры разлетелось на куски, и тут же горожанина пронзил копьем латник, скакавший следом за Вентайном. Подобный Солнцу ощутил раздражение - он сам хотел зарубить пешего мерзавца, но, подняв голову, увидел плотную колышущуюся массу человеческих тел. Среди темных плащей мелькали красные пятна - жрецы! Императору захотелось зарубить красного жреца, и он устремился туда, где заметил их накидки. Люди и куски оружия разлетались с пути Вентайна, он рубил, его конь сбивал грудью горожан с ног. Кого-то Вентайн огрел по макушке щитом, его меч уже покраснел от чужой крови. По спине струился пот… а потом в лицо пахнуло ледяным холодом. Струйки морозного дыхания, как кинжалы пронзили прорези забрала, и конь под императоров тоскливо взвыл. Иначе, как воем, нельзя было назвать этот печальный стон. Конь раньше всадника почуял холод греха, окутывающий поле битвы.

- Бежать! Бежать! - на разные голоса закричали справа и слева. Вентайн разглядел сквозь забрало седого горожанина с серебряной цепью поверх кольчуги, тот ослеп от крови, заливающей глаза - это ему досталось умбоном императорского щита по башке. Седой метался, бестолково размахивал руками - оружие он потерял - и вопил:

- Начинается! Кайл сказал: бежать к Лайвену! Вот оно!

Холод начал проникать под доспехи, Вентайну показалось, что пот на спине превращается в лед, его собственное дыхание вырывалось изо рта паром, с темного неба просеялся легкий снежок.

Горожане побежали. Вентайн натянул поводья и опустил дымящийся красный меч. Еще крепче повеяло морозом, император увидел, как разбегающиеся лайвенцы спотыкаются, падают, пытаются ползти прочь… и застывают, будто обращенные в камень. Вокруг на припорошенную снегом землю опускались рыцари и латники, Тень выронил знамя и обеими руками обхватил шлем… из-под забрала раздавался тоскливый стон.

Конь императора тяжело опустился на колени, стал заваливаться набок… император задергал ногой, чтобы освободиться от стремени, не успел, он и конь вместе повалились, ногу придавила неподъемная тяжесть, и Вентайн ощутил невероятную, смертельную усталость. Глаза закрывались сами собой, в мозгу билась единственная мысль: "Я устал, мне нужно отдохнуть, немного поспать, немного, немного, немного…"

На груди под доспехами зашевелился теплый ком, волна жара прокатилась по телу, Вентайн вскинулся и ощутил, что Отец-Солнце дрожит на цепи, сон стал отступать, потом императора приподняли, рванули, с него содрали нагрудник… Перед глазами закачалось лицо, сквозь пар, летящий изо рта, и снег, мерно сыплющийся с неба Вентайн не мог различить черты… К тому же при падении шлем сместился, забрало оказалось правей, чем полагается. Лицо казалось знакомым, очень знакомым…

Он зашарил рукой вокруг себя, но дедовского меча не было - отлетел, когда Вентайн рухнул вместе с конем. Император приподнялся, чтобы вытянуть кинжал - его толкнули на землю, в прорезях перед глазами он наконец-то разглядел лицо - но это был не человек. Сам Отец-Солнце, металлический диск с грубо отчеканенными чертами глядел на поверженного Вентайна. Кровь разбойников и императоров вскипела в замерзающих венах, Вентайн заорал, раздирая остывшие легкие, и ударил кинжалом в солнечный лик, ставший вдруг ненавистным… Острие поразило Отца-Солнце в левый глаз.

Колокола над Лайвеном давно стихли. Некому было звонить, да и незачем. Городское ополчение ушло к Дерикову Раздолу, ушли мужчины, а женщины остались ждать, надеяться и молиться. Им уже было известно, что император оставил лагерь на побережье и движется к городу. У него большое войско, закованные в сталь рыцари и беспощадные наемники с юга. Мужчинам Лайвена нечего противопоставить такому врагу. Спасет лишь помощь свыше, а поэтому то и дело какая-нибудь из женщин, стоящих на городском валу, оглядывалась на башню золотого мага. Громада из серого камня возносилась к небу, как прежде, холодная и безгласная. И кристалл на верхушке сиял, как обычно, вбирая праведное тепло Солнца и разливая благодать по окрестным землям.

Сегодня от золотого мага ждали куда больше. Почему поверили мальчишке Кайлу? Почему понадеялись на помощь мага, безучастного к делам земли, которую он обогревает? Просто потому, что больше не на что было надеяться, и больше некому было верить. Женщины, дети, дряхлые старики - все теперь толпились на южной окраине Лайвена и с тревогой спрашивали женщин, взошедших на вал, не видать ли чего на дороге? Ожидание тянулось, оно казалось невыносимым.