Плохой день в Блэк Роке - Михаэл Ниалл

Перед окном прошла мощная фигура и исчезла в тени улочки, которая огибала отель. «Значит, Гектор Дэвид занял свой сторожевой пост», — решил Макреди.

На город быстро опускалась ночь. На потемневшем небе появились первые звезды. На вершине столба в конце вокзала засиял зеленый прожектор.

Двое ковбоев, проходя мимо отеля, остановились ненадолго при виде Макреди, но потом продолжили свой путь к салуну. Один из них был молод и тонок как тростинка. Именно его голос прозвучал в тишине вечера:

— Да, это тот парень…

Джое Макреди усмехнулся, не отрывая взгляда от своих карт. На этот раз они стали складываться особенно удачно. Его пасьянс принимал, наконец, надлежащий вид.

Глава 8

Шериф Тим Хорн чувствовал себя отвратительно и заметно беспокоился. Он всегда ожидал наступления ночи с некоторым опасением. Обычно к этому времени он был уже достаточно нагружен виски, чтобы сумерки казались ему слишком уж угрожающими. На этот раз обстоятельства были совершенно иными. Он вообще не пил, хоть его горло пересохло и доставляло ему неприятное ощущение. Шериф не дотронулся до бутылки, в которой была еще добрая половина приятной жидкости. Искушая его, она стояла на краю письменного стола. Чтобы устоять, он шагал, как медведь в клетке, по своему темному кабинету. Лента с патронами и кобура с револьвером, давившая на его бок при каждом шаге, по-своему раздражали, еще больше ухудшая его настроение. Он не дал себе труда зажечь свет, так как хорошо знал малейшие закоулки своего неуютного владения. Шериф думал про оружие, висевшее на поясе. Он был зол на человека, заставившего его прикрепить кобуру с револьвером к своему поясу. Ведь обстоятельства могут сложиться таким образом, что эта мера предосторожности окажется не лишней…

— Пусть дьявол заберет этого Макреди, — ворчал Хорн, шагая в своем пустом и темном кабинете. — Да и Рино Смита вместе с ним!

Именно из-за острого и напряженного состояния, которое, сложилось между этими двумя людьми, Тим Хорн не мог приложиться к бутылке, как это он делал обычно. «Пьяный представитель власти не сможет достаточно точно при надобности прибегнуть к оружию… Это навсегда уронит его авторитет в глазах всего округа! — он угрюмо усмехнулся: — Как будто это не произошло уже давно…»

У шерифа не было ни малейшего доверия к владельцу Трипл Бара. И ни малейшего влияния на него…

«Вот этот незнакомец, похоже, относится с уважением к законам, — мрачно раздумывал Хорн, продолжая расхаживать по кабинету. — Если бы я мог навести порядок в Блэк Роке, задержав здесь Макреди…»

Шериф точно не знал, хотел бы он этого или нет. В сущности, сейчас он не был уверен ни в чем…

Хорн остановился у окна и бросил взгляд на отель. Он заметил в темноте кончик вспыхнувшей сигареты Гектора Дэвида, стоявшего на углу улочки.

Поднималась луна, полная и сверкающая, как свежеотчеканенная долларовая монета.

На пороге дома скрипнула доска. Хорн быстро повернулся, его рука прикоснулась к рукоятке кольта. Он даже удивился быстроте своих рефлексов, тому чувству уверенности, которое и сейчас придавало ему строгости и спокойствия при контакте с оружием.

— Док? — рискнул спросить шериф, услышав, как открылась дверь. Сделав быстрый шаг в сторону, он заодно убедился в том, что его кольт легко вынимается из кобуры. Значит, он еще не забыл все эти маленькие трюки!

— Мистер Тим?! — Хорн тотчас же узнал папашу Дельвечио. «Какого дьявола нужно у меня лавочнику?» — подумал шериф, как только его импозантная фигура обрисовалась на светлом фоне двери. Тиму Хорну не стоило большого труда представить себе его широкую итальянскую физиономию с белыми, опущенными вниз усами.

— Заходите, папаша, — ответил он. — Я сейчас включу свет.

— Нет, нет, мистер Тим, прошу вас, не надо света!

Лавочник закрыл дверь и прижался к ней спиной. Его учащенное дыхание высвистывало трели в темноте кабинета.

— Я даже не знаю почему, но Мамаша портит себе кровь. Да и девочка тоже… Они сказали: пойди и повидай мистера Тима!

— А для чего же? — Хорн задал этот вопрос небрежным тоном, хотя и предвидел на него ответ.

— Тот человек… который приехал в большом поезде. Он, наверное, наделает историй.

— Только не вам, папаша.

— Мистер Тим… — продолжал лавочник, теперь уже с оттенком осуждения в голосе. — У меня ведь есть глаза и уши. Клиенты громко разговаривают в моем магазине… Этот незнакомец может оказаться фликом или офицером правительства… или же военным… Он приехал сюда задавать вопросы…

— Нет, — покачал головой шериф Хорн, — по моему мнению, он ничего общего не имеет со всем этим. Он задал уже несколько вопросов, но в этом нет ничего плохого.

Голос папаши Дельвечио стал еще более настойчивым, при этом иностранный акцент слышался в нем еще сильнее:

— Мистер Тим, я ведь не ребенок! Во-первых, здесь неожиданно остановился большой поезд. Этот человек сошел с него. Вскоре появился и Рино Смит. Потом человек уезжает куда-то на «джипе». После этого и «джип», и черная машина имеют повреждения. А теперь вот он сидит на полном свету за окном отеля и играет в карты… Все время занимается только картами… Безостановочно…

— Кроме шуток? — удивленно спросил Тим Хорн, так как сам не слышал о последних подробностях и Макреди. Он даже почувствовал смесь злости и восхищения перед тактикой, применяемой этим человеком. «Он поставил Рино Смита в положение, когда открытую атаку не поведешь, превратив себя в цель или мишень и спокойно ожидая, проявляя выдержку и терпение, когда противник обнаружит себя напрямую. Вот это так Макреди!»

— В городе все взбудоражены, — продолжил папаша Дельвечио. — Трипл Бар… мистер Дэвид, мистер Тримбл… они следят за этим типом. Из салуна за ним тоже наблюдают. Доктор тоже возбужден: ему не сидится на месте… И Сэм, и Пете…

— Да, я знаю, — ответил Тим Хорн.

— А мистер Рино, патрон, он весь день оставался в городе. И сейчас он здесь, хотя уже наступает ночь… И все из-за этого незнакомца! Мистер Рино еще никогда не действовал таким образом. Я чувствую, что все это кончится плохо! Мамаша и девочка думают так же, как и я. Мистер Тим, видите ли вы, что… — лавочник запнулся, подыскивая подходящее слово, но так и не смог найти его на чужом языке, лишь бросил короткое, свое, итальянское:

— «Вендетта»!

Тяжело вздохнув, Хорн спросил:

— Так что же вы хотите, чтобы я сделал, папаша?

— Что хочу я? — лавочник сначала казался ошеломленным, но потом добавил. — Вы — шериф, это вам надо знать, что делать.

— Мне незачем вмешиваться: законность пока не нарушена.

Говоря так, Тим Хорн был доволен тем, что находится в темноте и его собеседник не видит его лица, жестов, положения тела.

Папаша Дельвечио долго молчал, потом с грустью заговорил:

— Это по поводу старого японца, не так ли? Речь идет о Комако?

— В каком-то роде да…

— Я помню его. Он приносил мне овощи. Хорошие овощи, всегда очень свежие. Я был удивлен, когда он перестал приходить… Но это было тогда, когда все это случилось с Перл Харбором, и я, в конце концов, понял… Может быть, ему стало стыдно, или же он просто сбежал, боялся… Во всяком случае, я никому не задавал вопросов по его поводу.

— Я тоже… — тихо пробормотал Тим Хорн.

— Мистер Рино также мой клиент… — пояснил папаша Дельвечио.

— Естественно, — кивнул шериф, — и хороший клиент. Все приводит к одному… Передайте вашей жене и дочери, чтобы они напрасно не беспокоились. Это дело напрямую нас не касается, а потому не надо лишним в него вмешиваться.

— Это легко сказать, мистер Тим…

— Черт возьми! — вскричал уже рассерженный Хорн. — Может быть, ты считаешь, что мне наплевать на то, что здесь происходит? Даже если я был плохим шерифом, у меня достаточно сообразительности, чтобы понять, что все идет не так, как следует! Даже очень плохо! Я, конечно, не знаю того, как устроится это дело, но уверен в том, что Блэк Рок больше никогда не будет таким, как прежде!

— Я это понимаю, мистер Тим, — примирительно проговорил лавочник.

— Возвращайтесь к себе домой и оставайтесь там. Вы, по крайней мере, не имеете никакого отношения к этой истории.

— Но ведь это наше дело, нас всех, мистер Тим… — сказал он и медленно ушел, затворив за собой дверь.

В течение нескольких минут шериф Тим Хорн почти не шевелился, потом подошел к своему столу и схватил бутылку с виски. Не раздумывая ни секунды, он быстро отнес ее к умывальнику, сделал из нее маленький глоток, а остальное вылил в раковину.

Пожалуй, это было абсурдно. Он отдавал в этом себе отчет, но это было единственное решительное действие, на которое он был способен в настоящий момент!

В баре «Сулливана» царило повышенное оживление.