Третий шанс - Евгений Максимович Ажакин

Опять ничего, только кролик по полянке пробежал, лапкой подёргал и скрылся в неизвестном направлении, оставив меня залипать на странной расцветки бабочку, перелетающую с цветка на цветок. Уж не помер ли я? Это, конечно, вряд ли, но у каждого мира свои правила о посмертии. Может, это место – отстойник вроде чистилища?

Осмотреться бы, да толку от того – пшик. Кроме этого леса, который, кстати, пропал вместе с небом, стоило только мне захотеть, тут присутствовали только океан и пустыня. Хоть иди, хоть беги, даже летать могу, но понимание того, что тут нигде и ничего нет, никак не отпускает. Эдакая песочница, где я полноправный хозяин. И в принципе единственное живое существо. Не хотел бы я остаться здесь вечность коротать, но вариантов пока не видно. Или…

От груди по телу распространилась волна тепла, и мир вокруг поплыл, начал размываться, принимая дюже странные очертания. Именно в этот момент я услышал шёпот… И проснулся.

– Приснится же… – Произнёс вроде бы чётко, но пересохшие язык и горло выдали только какое-то невнятное бормотание.

Секунда – и губ коснулся сосуд с, ни с чем не перепутаю, травяным настоем, которым меня отпаивали во время первой и единственной моей простуды. Горькая, противная дрянь, вынуждающая пациента выздоравливать просто ради того, чтобы никогда больше её не то, что не пить, а не нюхать и не видеть.

– Кхм. Спасибо…

Как-то резко пришло осознание того, что я не узнаю очертаний комнаты, в которой нахожусь, а следом я вспомнил всё, предшествующее отрубу и страшно-реалистичному приходу. Чем меня тут накачали, что я поймал такие реалистичные глюки?

– Где я? Что с мамой и отцом?

– Вы в безопасности, юный господин. Прошу, подождите, и господин ответит на все ваши вопросы. Я его позову.

Совершенно мне не знакомая старушка почтительно поклонилась и вышла из комнаты, оставив меня наедине с куда как более молодой девушкой, хранившей молчание и буравившей меня взглядом. Я решил тоже помолчать, отдав предпочтение оценке своего состояния, которое было куда как более удовлетворительным, нежели перед моим отрубом.

Во-первых, порезанная и обожжённая рука практически не болела. Так, новая кожа слегка тянула, но не более. Вдобавок все неприятные ощущения от физического и мана-истощения пропали, словно их и не было. В целом я был здоров, как бык, но даже магу-целителю в случае с ребёнком не добиться такого результата за день или два. Слишком мало резервов организма, перекошенного в сторону духовной энергии. Раны на мне должны зарастать долго, так что провалялся я наверняка прилично.

Но вот единственная ведущая в занимаемую мною комнату дверь распахнулась, и в комнату вошёл человек, которого мне подробно описывал отец. Действующий глава рода Иллити и, по совместительству, мой дед.

Высокий, статный мужчина, которому нельзя было дать и сорока. Чёрные, зачёсанные назад волосы, на затылке собранные в хвост; чёткие скулы, вечно хмурые, стальные серые глаза, тонкая линия губ и по-аристократичному ровный нос. Одежды практически не отличались от таковых у ушедшей старушки или сидящей в стороне девушки, разве что фасон был мужской, но ткани оставались теми же. Украшений и прочих свидетельств власти также видно не было, но пара необычной формы мечей на правом боку как бы намекали на неординарность своего хозяина.

Генерал, как я. Опытный, могущественный правитель, провёдший род через человеко-демоническую войну и выбивший для Иллити право жить на этих землях. Маг уровня Императора, безо всякой праны представляющий в ближнем бою серьёзную опасность. Вот кем был Зар’та Иллити.

– Мне передали, что ты очнулся. Как себя чувствуешь?

– По ощущениям, я полностью здоров, господин Зар’та.

Деду подобное обращение не понравилось, но он сдержал свой взрывной темперамент, плавно опустившись на размещённый рядом с моей кроватью стул. Одновременно с тем витающая вокруг него подавляющая аура слегка ослабла, а я, совершенно неожиданно для самого себя, сумел разглядеть в Зар’та те его черты, которые им тщательно скрывались.

Дед предстал передо мной сейчас волевым, но уставшим, перенервничавшим человеком, искренне за меня волновавшимся.

– Сто четырнадцать умножить на семь.

– Семьсот девяноста восемь, – ответил я практически моментально, чем заслужил одобрительный кивок. – К чему это?

– Лучший способ проверить, в норме ли ты. Да и мне было интересно, так ли ты смышлён, как рассказывал Амстер со слов твоего отца. Амстер – это мой второй сын. – Добавил, видимо, для того, чтобы я не чувствовал себя неуютно из-за своей неосведомлённости.

– Я знаю. Отец мне многое рассказывал. Об Иллити, о ваших порядках, о его семье…

– О наших порядках, внук, и о нашей семье. Пусть я когда-то и изгнал твоего отца, но и он, и ты остаётесь моими потомками, сыном и внуком. Вы отказались от рода, но род от вас – нет.

– Разве изгнание не приравнивается к этому? И… что с моими родителями?

– С этими олухами всё в полном порядке, но увидеться с ними ты не сможешь ещё по меньшей мере два месяца. Молчи, дай договорить. – Моя попытка возмутиться услышанному была жёстко подавлена самым обычным предложением, сказанным самым обычным тоном. Но почему-то моя животная часть восприняла их как приказ, ослушаться которого смерти подобно. – Думаю, тебе интересно, что случилось в тот день. Как тот, кто выслушал всех, выступивших в этом театре абсурда, я расскажу всё с самого начала…

Сначала было слово, и…

Нет, это не совсем то «самое начало», о котором мне поведал дед. В его рассказе началось всё с мамы, а именно – с того, что она потеряла меня на рынке и собралась было возвращаться домой, как неожиданно наткнулась на своих давних товарищей-авантюристов, оказавшихся в Рокстоуне и как раз идущих к нам домой.

Встреча отвлекла её на какое-то время, после чего она спохватилась и попыталась покинуть товарищей, но некто Гер, обладающий способностью вызывать зверей и управлять ими, предложил проверить, всё ли со мной в порядке, при помощи одного из своих питомцев. Ворон, которому я так и не открыл окно, удостоверился в том, что я дома и занят своими делами, – на тот момент я пытался забыться в чтении, – и отрапортовал о том хозяину, санкционировав тем самым грандиозную попойку по случаю встречи старых друзей. К тому моменту туда и отец подтянулся, с радостью приняв такое предложение.

Правильно – Золан ведь такой смышлёный и волноваться точно не будет…

Ага, трижды. По истечению неведомо какого по счёту часа я наверняка уже был на взводе, напридумывал себе чёрт пойми чего